Книга Записки из бронзового века, страница 53 – Мефодий Отсюдов

Так и шёл день за днём. Охотники на охоту ходили, остальные жрали, спали и сношались, как кролики. А мне делать нечего было. Вот и ломал я голову, как выбить с вождя грант на изобретение кайфовой штуки.

Зонтики и прочую бижутерию сразу отмёл. Нужно было что-то лёгкое в изготовлении, практичное и чтобы никто в племени до этого ещё не додумался.

Я уже был готов в дождь топать на холм и опять приносить жертву, если бы одним прекрасным утром меня не разбудил непривычный звук. Не ставшее уже привычным чавканье слякоти под босыми ногами, а хруст снега.

Утром на улице царила настоящая сказка – всё вокруг белым-бело, как в будущем скажет поэт.

А воздух…

Он таким необыкновенным казался. Особенно после смрада, царящего в землянке. Я реально надышаться не мог.

— Нужно срочно набивать опыт, давить авторитетом и приучать сожителей к чистоте. Да и жену бы… – уже по привычке бормотал я себе под нос, ёжась на утреннем морозце. – А то с заката и до полуночи в жилище ахи и охи со всех сторон. Только я, да Кво – пацан лет шестнадцати, что вначале стал моим соседом, а сейчас уже и товарищем, по вечерам отвернувшись к стенке, зубами скрипим.

Какое тут прогрессорство…

И тут я всеми фибрами телапр прочувствовал ещё один важный момент – у меня ноги замёрзли…

Кроссовки то ещё во времена трудовой повинности по сбору валежника в негодность пришли. Шкуры тоже протёрлись. Вот и шастал я подобно йогам – в обмотках, а чаще босиком.

Но с приходом зимы ситуация кардинально изменилась. Даже аборигены, хоть и привычные были, а с утра пораньше уже в меха нарядились. В смысле, ноги шкурами обмотали, на плечах плащи козырные болтались.

— А я чём хуже? – возмутился я и потопал разруливать вопрос.

И обломился. Знатно так обломился. Ибо, со слов нашего старосты (который в землянке главным был), лично на меня приказ о переходе на зимнюю форму одежды не распространяется.

— Тебя в списках воинов, состоящих на довольствии нет! А в качестве ребёнка ты заявку подавал? Нет? Не знал? Вот и ходи голодный. В смысле холодный. Запутал ты меня, отстань, противный, – отмахнулся от меня староста. – Иди вон шаману на мозги капай, а мне некогда.

Ну, я и пошёл. Точнее – полетел! Натурально воспарил над заснеженными просторами. Только пятки сверкали.

— Шаман, вставай, там несознательные граждане склад с гуталином обнесли! Морды мажут, говорят, вечером в соседнее село на дискотеку поедут, – орал я, перепрыгивая через храпящие тела.

Шутка юмора не удалась. Туго с этим у аборигенов было.

Спящие в момент повскакивали и, даже глаза не продрав, ломанули в сторону выхода. Меня чуть в землю не втоптали.

— И куда это они? – завис я.

— Туда, – взвыл толмач, пристраиваясь замыкающим.

— Меня погодите! Чур, я первый самого нахального по мордасам бить буду, – инструктировал соплеменников вождь.

— Да стойте вы, я же пошутил, – улыбнулся я, разведя руки в примирительном жесте.

— Смешно, – рыкнул толмач и плюхнулся на землю.

— Да где же мы так накосячили, – взвыл главнюк и, сопя как паровоз, двинул на свежий воздух. Видать соплеменников успокаивать пошёл.

Пятая чакра была быстрее мозга. Предчувствуя неминуемую кару, сжалась до состояния – нас тут и рядом не стояло.

— Шаман, я чего спросить то хотел? А праздник первого снега будем отмечать? В снежки можно пару каток сгонять. Землянка на землянку, например. Нет? А конкурс снеговиков? Я тебе помогу самого большого замострячить! Морковка-то есть? – продолжал я выносить мозг толмачу.