Книга Путешествие в молодость, страница 19 – Эдуард Поляков, Мефодий Отсюдов

— Бум, бум, бум, - отдавалось в ней гулким эхом.

Нет, это не похмелье так веселилось в моей черепушке и не глюки. Просто какой-то идиот с утра пораньше под бабкиными окнами что-то долбил или забивал. Вот этот размеренный бум, бум, бум и вырвал меня из бредового похмельного сна.

Я вздохнул и огляделся. В окна бил яркий солнечный свет, а на улице, параллельно стуку шла петушиная перекличка.Утреннюю картину довершил нежный аромат, донесшийся с кухни.

— Ну нахер, больше не пью, - заявил я окну, сев на кровати. - До вечера — точно!

Через секунду я понял, это было огромной ошибкой. Голова закружилась, тело пробила дрожь, а в желудке...

Желудок просто выворачивало наизнанку. Не хотелось абсолютно ничего. Точнее организм требовал облегчения и покоя.

— Мда, зря вчера в гараже посиделки продолжили, - зародилась в похмельной голове здравая мысль. - А потом ещё и за моей старушкой, брошенной в полях, поехали. Кстати, где она? Как домой попал – нихрена не помню.

Решил сходить облегчиться, разведать обстановку, водички испить, покурить и снова в кроватку.

— Сашенька, вставай охламон гулёный, - развеяла мечты об отдыхе подозрительно ласковая бабуля.

Ответ дался мне не сразу. Язык к небу прилип, в горле всё пересохло.

— Иду, - отозвался я, собравшись с силами.

Когда моё тело, держась за стену, вошло в кухню, бабка, оценив моё состояние опытным взглядом, лишь развела руками. Я приложил палец к пересохшим губам и, удерживая подкатившую рвоту, поковылял во двор к умывальнику.

Свежий деревенский воздух и прохладная вода бодрили. Пара глотков живительной влаги из стоявшего у умывальника ведра добавили ещё пару XP к пошатнувшемуся здоровью. Окончательно же настроение улучшилось, когда я обнаружил в сарае свою старушку, а потом и источник стука нашёлся.

Какие-то незнакомые и судя по всему, как и я, уставшие после вчерашнего мужики, чинили бабкин палисадник.

— Вы кто? – уточнил я хриплым голосом.

— Саныч прислал. Забор чиним, - буркнул похмельный тип.

Решив, что это бригадир, я жестом подозвал его.

— А пивка нет? – озираясь по сторонам, поинтересовался я.

— В рабочее время ни-ни, - шумно сглотнув слюну, огорчил меня работяга.

Горестно вздохнув, я поплелся домой. На столе меня ждала стопка оладушек и трехлитровая банка с молоком. Опохмелом в этот раз даже и не пахло.

Бросив беглый взгляд на притаившуюся в углу флягу, я расстроился ещё больше. Крышка была обмотана мощной цепью, концы которой были прикованы к ручке амбарным замком.

— Даже и не косись туда, - погрозила мне полотенцем бабка. – Предлагала же нормальной самогонки, так нет же, виску энту, на старых портках настоянную они пить изволят, - намеренно коверкая слова и рецептуру изготовления элитного алкоголя, ворчала старушка. – А теперь головка бо-бо? Так тебе и надо! Сиди, ешь оладушки и молоко, вон, пей.

В дебаты с бабкой решил не вступать. Морщась, словно это был чистый спирт, я залпом опрокинул в себя первый стакан натурального молочка. Прислушался к протестующему желудку. Через минуту решился и налив ещё, принялся через силу жевать оладушек. Есть не хотелось, но я понимал – надо.

— Ты бы хоть сегодня дома посидел, - запричитала бабка, наблюдая за моими потугами.

— Ба, да я уже понял, что мне давно не пятнадцать лет, - аргументировал я, стараясь протолкнуть жирный оладушек в желудок.