Книга Путешествие в молодость, страница 11 – Эдуард Поляков, Мефодий Отсюдов

— Совсем старый стал, да? Шуток не понимать? Загоняй свой дрышпак ко мне во двор, - заулыбался я. - Щас будем поглядеть, если компанию составишь.

Пока мы с другом детства, вспоминая чё и как, где и зачем, заталкивая многострадальный “Чезет” ко мне во двор, гонец принес радостную весть, объемом один литр. Лимонов не было. За закусью пришлось топать к бабуле, совершенно не довольной развивающимися событиями. А чему радоваться то? Любимый палисадник затоптали, забор сломали, к внуку друг пришел, бухать будут.

— Мож вам самогонки плеснуть, а то опять напьетесь шмурдяка своего? - ворчала бабка, протягивая мне газетный сверток и подозрительно рассматривая Серегу, застывшего перед ней с литровой бутылью в руках и выглядывающего из-за его спины подростка.

— Это чистокровный односолодовый шотландец, - попробовал оправдаться Серега.

— Ага, - усмехнулся я. - Это маркетинговый ход. Сам таким занимался и пил эту дрянь. После стакана во рту такое ощущение, что вместе с троллями на болотах торф жрёте.

— На апельсиновых корках и недельных носках настоянная значит, - вынесла вердикт бабка. - Я тут вам сальца да хлеба серого порезала. Вы закусывайте там, а то опять мне весь двор заблюете.

— Ба, ну харош, а. Когда это было то? - возмутился я, вспоминая многочисленные неловкие моменты, случавшиеся во время дружеских посиделок и тяжелый бабкин взгляд поутру, мотивирующий меня идти бороться с последствиями вчерашнего веселья.

По сложившейся традиции банкет по случаю встречи старых друзей организовали у меня во дворе. Как и в старые добрые времена “Чезетка” стояла рядом с моей “Джавой”. Серега разливал, а я, засучив рукава, погрузился в недра карбюратора. Мелкий подстрекатель прикинулся шлангом и заныкался в недрах отмытой люльки.

— Сам как? Какими судьбами в родные пенаты? - поинтересовался Серега, наливая по первой.

— Надоело все. Стукнуло мне тридцать пять вот и решил выбрать новый вектор развития, - попытался сумничать я.

— Понятно, а я вот фермерствую. Хера се, во у тебя бабка дает. Сала с чесночком на закусь к вискарю положила.

— Да не кипишуй ты. Сальцо мы так пожуем, а если пойло достойное - мы и без закуси посмакуем, - успокоил я друга.

— И то правда, - согласился Серега. - После школы я в армию, потом институт. Батя так захотел, - продолжил он свой рассказ, закуривая ароматную сигару. - А когда я отучился, батя заболел. Пришлось возвращаться и хозяйство принимать. Туда-сюда вот и поднялся немного. Женился. Сын растет. Чего с ним делать, хрен его знает. Семнадцать лет оболтусу, а его кроме мобильного телефона и игрушек компьютерных нихрена не интересует, - кивнул в сторону люльки Серега. - Мы то с тобой в его годы, хотя ты сам тогда звездюком был.

Из мотоциклетной коляски презрительно хмыкнули.

— Ты на сколько меня младше то? - не обращая внимания на сына поинтересовался Серега.

— На семь лет, - с неохотой напомнил я.

В нашей компании я был самым младшим и очень не любил, когда мне на это указывали. Хотя с другой стороны, все прелести юношества я познал лет на пять раньше своих городских сверстников.

— Ага, - согласился Серега. - Помню, Мелкий.

От упоминания ненавистной юношеской клички я скривился.

— Вот не поверишь, я ему “Чезетку” свою подарил, так он нос воротит, - продолжал откровенничать Серега. - Говорит, накой мне этот хлам. Его любой мопед порвет. А то, что на этой “Чезетке” моя юность прошла, скольких девок она на сеновал отвезла... Можно сказать, жизни меня научила и в большие люди вывела.