Онлайн книга «Молодая кровь»
|
— Эх, Серый, не порти такой крутой момент, — закатил я глаза с преувеличенным драматизмом. — Просто вытяни свой кулак навстречу и стукни им в мой. Легонько. Это знак уважения. — А, понятно, — озарение осветило его лицо. Он кивнул и двинул свой здоровенный кулак навстречу моему. Тык… — Ну что, пойдём приведём «Туриста» в чувство перед шоу? — улыбнулся я своей самой широкой, чуть ли не до ушей, улыбкой. — А, ну да. Пойдём, — ухмыльнулся в ответ Каннибал, явно довольный разрешением ситуации. А спустя несколько минут, когда мы уже сворачивали в коридор, ведущий к изолятору, его любопытство наконец лопнуло. — Слушай, Сумрак, а эти твои медленные удары кулаками… Это вообще для чего? Ритуал какой? — А, ты про «кулачки»⁉ — оживился я. — Так на Земле-505 так здороваются самые близкие друзья. Те, кого называют «бро». Знак полного доверия и крутости. — Прикольно, бро⁈ — с улыбкой шире, чем у Эдди Мерфи в его лучшие годы, он снова протянул свой кулак. Я отбил его своим. Тык… — Прикольная традиция, — уже совсем мечтательно хмыкнул здоровяк, разглядывая свой кулак. — Мне нравится! Актовый зал Башни Часовых гудел, как дагестанская свадьба, хотя в зале было не больше сотни человек. Да и неудивительно, ведь ещё вчера мной был объявлен публичный допрос «туриста» — нашего местного термина для межмировых контрабандистов и невольных пропаданцев из других Т-измерений. Вот народ, не задействованный в нарядах по лагерю, и шумел, ведь сейчас на их глазах я обещал показать следственно-агентурную работу Часовых. Хотя «показать» — это я, конечно, погорячился. Потому что главным актером и ведущей звездой этого цирка была назначена бывшая НКВД-шница, а ныне — отличившаяся штрафница Девятого легиона, Анастасия Апраксина. И если эта штрафница сегодня «вывезет» допрос, мне волей-неволей придется вручить ей значок Часового на испытательный срок. Что, как я знал по горящим углям в глазах моей комсомолки, бесило Лизу до скрежета зубовного. Зачем я это? Официально — под пионерским лозунгом: «Подружить двух непримиримых врагов», — ведь им обеим светит звание Часового! А неофициально… Под этим прятались клубок моего недоверия к Апраксиной и банальное любопытство. А заодно позволение Гагариной взглянуть в голову этой маньячной психопатки, чтобы потом, на ушко, она выложила мне всю подноготную «Зари». Ведь в симпатической связи соврать невозможно. Ну или почти. У меня ведь как-то это получается… Каннибал нервно ёрзал рядом. Он предложил сесть поближе к сцене, чтобы координировать и помогать вести допрос. Чувствовалось, как он болеет и переживает за Апраксину. Однако я настоял на том, чтобы сесть в зал со студентами и не мешать аттестационному экзамену. В центре сцены, в ослепительном пятне света, сидел наш «Турист». Без цепей, без кандалов — только невзрачный серый ошейник нуль-блокиратора на шее мерцал тусклым индикатором. Игнат Юдин — так значилось в его нейропаспорте — двадцать лет, уроженец Тулы. Сидел он неестественно прямо, вцепившись пальцами в края сиденья, и нервно вглядывался в темноту зала, пытаясь разглядеть лица своих судей. Казалось бы, всё готово. Подследственный — на месте. Студенты — в сборе. Многие, как и я, достали блокноты или планшеты, готовясь конспектировать мастер-класс. В воздухе висело то самое предвкушающее молчание перед началом спектакля. |