Книга Молодая кровь, страница 114 – Эдуард Поляков

Один за другим я вскрывал футляры. Внутри, на чёрном бархате, лежали серебряные значки — стилизованный часовой механизм, вписанный в орбитальное кольцо. Тот самый символ, что носили мы все.

— За мужество, инициативу и… нетривиальное решение тактических задач, — прикалывая первый значок на грудь Посейдона, торжественно произнёс я.

Металлическая булавка мягко вошла в шерсть мундира.

— Матиас Папаникос, поздравляю с принятием в Часовые и присвоением позывного «Посейдон»! — я пожал жилистую руку грека.

— Всегда на страже! И днём, и ночью! — ответил он девизом Часовых.

Крепкое рукопожатие. Ладонь у парня оказалась твёрдой, уверенной.

Затем настала очередь Айгуль. Девушка-наводчик, к которой на подлодке все суеверно обращались в мужском роде, слегка дрожала от важности момента.

Ну и последними стали Кодекс и Самурай. Правда, Вильям оказался более сдержан и даже пытался шутить, а японец Танака торжественно поклонился в знак благодарности.

Официальная часть была окончена. Но пока я отходил, глотая солёный воздух, мой интерфейс уже зафиксировал новый сигнал. Дрон Саманты, описав над нами изящную дугу, сфокусировался на мне — видимо, снимая макро.

Тем временем до прибытия к виталиканскому моряку оставалось ещё чуть меньше четверти часа. И я, наблюдая за дроном, который снимал «Левиафан» с высоты птичьего полёта, подозвал к себе Кодекса. Вихрь, острый питерский интеллигент с полурасстёгнутой рубашкой, больше напоминал красавчика-стилягу, чем технопата-программиста, но именно этот его талант мне сейчас и был нужен.

— Кодекс, — поприветствовал его я по позывному. — Вон тот дрон в небе видишь?

— Да, Сумрак, — в полной готовности отозвался он. — Это репортёрский дрон вон той курносой.

— Пока мы добираемся до маяка, мне нужно, чтобы ты его взломал и почистил особо значимые кадры с «Левиафаном». Сам понимать должен? Подлодка-то стратегическая.

— То есть, — тщательно подбирая слова, Вильям замер, будто почуявший след пёс. — Сумрак, вы разрешаете мне взломать дрон виталиканцев?

Я улыбнулся фирменной улыбкой Сумрака.

— Что значит разрешаю? Ты теперь Часовой, Кодекс, теперь ты обязан думать в интересах Родины! И пока ты действуешь в её интересах, тебе не нужны никакие разрешения.

Парень воодушевлённо потёр ладони.

— Безнаказанный взлом чужих гантов… Лицензия на применение нуль-способностей… Знаешь, Сумрак, а мне с каждой минутой, с каждой минутой всё больше нравится быть Часовым!

«Левиафан», мягко сбавив ход, подошёл к гряде скал, скрывавшей тот самый виталиканский маяк, замаскированный под скалу. Пришло время возвращать «туристов» домой.

К этому моменту Бурлак уже построил спасённых виталиканских студентов.

— Ваша экскурсия окончена, — объявил я, пытаясь не напутать в английском. — Сейчас проследуете через маяк на Землю-1, в посольство Виталики. Там с вами свяжутся родители.

Трое парней и Кейти, услышав это, послушно закивали. Чтобы понять, что за три недели путешествия идейное братство неокоммунистов разбилось о скалы реальности, гением быть не требовалось. Но имелись и возражающие.

Саманта Смит сделала шаг вперёд.

— Я не могу вернуться обратно! — сказала она, глядя на меня в поисках защиты. — Товарищ Сумрак, мне нельзя обратно! После того, что случилось… Я требую политического убежища!