Онлайн книга «Марс наш!»
|
— И сколько миров открыто на данный момент? — Больше трехсот тысяч, — блеснула познаниями Лиза. — Но из них лишь четырнадцать процентов являются пригодными для жизни. — Если ты, конечно, не любишь проводить отпуск на Венере, — решил пошутить Борис. — Кислотные дожди, перенасыщенная серой атмосфера, озера из свинца… — «Деметра» — жена Йотуна, — продолжил представлять статуи Борис. — Миры: «Мир 69», «Немезида» и «Аркаим». — Невероятно красивая пара! — умилилась Гагарина. — Каннибал, — представляя очередного часового, парень остановился у постамента, который меня подсознательно смутил. Из-за того, что все Часовые были отлиты из бронзы, я не сразу понял, за что именно зацепился мой взгляд. Ну а потом всё встало на свои места. Большой крючковатый нос, тяжёлые надбровные дуги и никак не укладывающиеся в формат Советского Союза толстые рукава дредов. Для придания контраста бронзе их даже заботливо запатинировали в чёрный! — Афроамериканец? — сделал я предположение. — Какой ещё афроамериканец? — не понял меня Борис. — Не! Наш обычный советский негр! — Мама говорит, таких звали «детьми Олимпиады», — добавила Лиза! — Короче, понятно, — улыбнулся я, поняв, какими судьбами в среднерусских широтах появился такой колоритный Часовой. А статуи тем временем не заканчивались. Проходя мимо, я читал таблички, и их надписи вводили меня во всё большую задумчивость. «Савелий „Т-34“ Острошенко. Пропал без вести в 1971-ом.» «Якуб „Хан“ Юнусов. Пропал без вести в 2013-ом.» «Александр „Пятый“ Свитнев. Погиб при выполнении миротворческой миссии в мае 2004-го.» И таких постаментов, на которых было написано «погиб» или «пропал без вести», было ещё несколько десятков. По обе стороны коридора. Величественные бронзовые лица безмолвно взирали на меня, словно понимая, что никогда не смогут рассказать о своей судьбе. Лиза не удержалась и, поддавшись эмоциям, смахнула с бронзового лика лоскут серой от пыли паутины. А убираются здесь, походу, не так часто. И, несмотря на то, что Борис уже нажал кнопку лифта, я всё же вгляделся в последнюю табличку. — Сергей «АТОМ» Севрюгин. Погиб. Причём дата была прямо «свежая». Проведя по бронзовой табличке ладонью, я ещё разглядел монументальные черты ещё молодого парня. — Он был последним, кого приняли в Часовые, — едва слышно пояснила Гагарина. Борис, ожидавший нас у открытых дверей лифта, изобразил реверанс. Мол, проходите, гости дорогие, карета подана! И уже через несколько секунд алюминиевая коробка несла нас куда-то вниз. Очень глубоко вниз. * * * Спустя еще 11 часов… Москва. Болотная набережная дом 1 (фабрика «Красный Октябрь»), Дворец Часовых,-7 этаж, комната отдыха малого приёмного покоя реанимационных капсул №3,4,5. Расположившись на неудобных полудиванах в соседней от реанимационной медкапсулы Сумрака комнате и обложившись вместо одеял подушками, Борис и Лиза переговаривались засыпая. — Слушай, мне как-то страшно… — в порыве неожиданной искренности поделилась Лиза. — Он ведь сумасшедший, да⁈ Шестнадцать часов мурыжить по именам и… Вот, блин, откуда я должна знать, как зовут третью дочь члена политбюро Рогачёва? А? — Ну, ему интересно… — с широким зевком отозвался Борис. — Да и зачем оно ему? Он ведь решил вернуться, — Лиза припомнила слова теперь уже Мэлса и испугалась. — Что теперь будет, а? |