Книга Марс наш!, страница 55 – Эдуард Поляков

— Эти двое, — кивнул я на Комсомольцев, — спасли мне жизнь и практически в одиночку вытащили операцию по задержанию преступника.

После этих слов я не постеснялся и в очередной раз пнул ботинком «Туриста».

— Как мы можем отметить их вклад в дело Часовых?

— «Орден содействия», — всё тем же синтетическим голосом ответила нейросеть. — Это самая высшая награда Часовых, предусмотренная для гражданских лиц.

— Подходит, — кивнул я.

— Представление о награждении Голубчикова Бориса и Гагариной Елизаветы выписано и ждёт вашего подтверждения.

— Ну? — не понимая, какой реакции от меня ждёт нейросеть, промычал я.

— Именем Первого Часового… — шёпотом подсказала Лиза.

В отличие от Бориса, Гагарина уже пришла в себя и была явно не против получить очередной орден.

— Именем первого Часового… — повторил я за Гагариной.

— … Подтверждаю награждение Бориса Голубчикова и Елизаветы Гагариной орденом «Содействия» II степени, — продиктовала Лиза продолжение.

— Первой степени! — удивился я, узнав ещё и про градации.

— Поэтому у тебя, конечно, губа не дура, — не остался в стороне Борис.

А я задумался. Не жирновато ли орден? А то у нас в своё время тоже Героев России на всех подряд вешали.

— … Подтверждаю награждение Бориса Голубчикова и Елизаветы Гагариной орденом содействия второй степени, — глядя в глаза Лизы, чётко произнёс я.

— Награждение подписано, — произнесла нейросеть с эмоциональным диапазоном зубочистки.

Лиза же ничуть не расстроилась. И спустя мгновение я узнал почему.

— Орден содействия первой степени вручался всего 26 раз! Орден содействия второй степени — 144. Не так круто, конечно, как первый, но тоже ничего! — без намёка на скромность сообщила она.

Карьеристка, блин.

— Ты-то не в обиде? — спросил я у Бориса.

— Не в обиде⁈ — Соник-техник посмотрел на меня как на умалишённого. — Я в восторге! Вот вернусь в свою Вырапаевку с орденом Часовых и спрошу у моей класснухи: «Ну что, Ангелина Георгиевна, а вы говорили, из меня ничего не выйдет!».

— Ну что, Клавдия Леонтьевна, теперь им со мной можно? — и спросил я разрешения у нейросети, которую за глаза уже прозвал «стальной леди».

При первом же упоминании своего имени бездушная счётная машинка вновь преобразилась в пусть и любящую, но сварливую старушку. И с новым для меня: «При Николае Семёновиче такого бардака не было…» — утихла.

— Николае Семёновиче? — спросил я у ребят.

И даже не из вездесущего любопытства, а скорее предчувствия, что в немного изменённом виде эту фразу я уже слышал.

Лиза будто этого и ждала. И не просто ждала, а даже подготовилась! Стоило мне произнести незнакомое прежде имя-отчество, как девушка подскочила к скрытому в полутени бронзовому бюсту.

— Николай Семёнович Данков — основатель подразделения «Ч», — с готовностью пояснила Лиза. — После смерти Лаврентия Берии он возглавил КГБ и произвёл такое количество реформ… У-У-У…

— С тех пор все, кто служил в армии, зовут его не иначе как «Дядя Коля», — добавил Борис.

Пару шагов, и мы оказались уже у следующего бюста.

«Киело „Товарищ Катя“ Ильясова», — прочитал я на табличке под монументом с лицом прекрасной девушки. — А это?

Комсомольцы переглянулись. Никто из них не хотел начинать, поэтому потребовалось ещё несколько секунд тяжёлого взгляда, чтобы Лиза наконец пролила свет на личность бронзовой статуи.