Книга Марс наш!, страница 152 – Эдуард Поляков

Соник-техник говорит, что, когда всё завертелось, талант старшего лейтенанта оказался так крут, что он чуть ли не телепортировался во время боя! Видимо, как и с Артемидой, телепортация и была его той самой суперспособностью.

Нет, не так. Как мы все знаем, в Советском Союзе не было ни суперспособностей, ни чуваков в трусах поверх колготок. Были одарённые и талантливые дети народа, что своими глубокими знаниями и стремлением к покорению будущего постигли и подчинили себе нуль-элемент! Тот самый нуль-элемент, который по какому-то вселенскому недоразумению не излучает наше Солнце с Земли 505. Обидно.

— Клавдия Леонтьевна, раненый Кузнецов — он прибыл?

— Да, Сумрак, — с готовностью отозвалась нейро-бабушка. — Первая помощь была оказана ещё в медблоке космопорта, далее санитарной авиацией курсант Кузнецов был доставлен в главную больницу города Катовице, а оттуда по регламенту Часовых он был экстренно доставлен вингером сюда, в Башню.

— Как он там? — не ожидая ничего хорошего, спросил я.

Тяжесть на сердце и косвенная вина за ранение болтливого паренька, который, кстати, оказался вполне себе крутым космодесантником, лежала на моих плечах. И перекладывать её на других я не собирался.

— Состояние стабильное и даже удовлетворительное для посещений. Общий диагноз: трещина в трёх рёбрах и незначительные повреждения кожного покрова в районе правой ноги. Необходимости в глубоком восстановлении в медкапсуле не имеется. Стеклянные осколки извлечены, наложена повязка. Ориентировочное время полного восстановления: 42 часа. В данный момент сержант Кузнецов играет в приставку «Фантом».

— Чиво-о-о-о⁈ — даже опешил от таких новостей я.

Чёрт, да я же своими глазами видел, как парень поймал несколько пуль в грудь! Я видел кровь! Много крови! А там всего лишь пара трещин и какой-то порез на ноге?

— Если конкретно, то проходит игру «Коловрат».

— Вот паскудник! — удивлённо и даже немного восхищенно выдохнул я. — Говоришь, готов к посещениям? Ну веди!

Клавдия Леонтьевна не обманула. Едва мы зашли в медблок, сквозь плексигласовую заслонку я увидел единственную из двух десятков занятую кровать. На ней и возлежал наш балагур Кузя.

— Ой, ребята! — искренне обрадовался он.

А я про себя оценил его состояние. Щёки розовые, взгляд сконцентрированный, осмысленный. Если бы не широкая повязка на груди и такая же на ноге, я бы и вовсе сказал, что парень просто косит от службы в медсанбате.

— Как себя чувствуешь, боец? — вероломно воспользовавшись положением старшего, я подошёл к кровати.

— Да ничего! Грудь только побаливает, — приложив руку к повязкам, слегка поморщился он.

На что я состроил грустно-сочувствующую мину.

— Да? Бедолага…

— Да нет, патрон, — уже веселее отозвался он. — Я в порядке! Прилетало и пострашнее.

— Так и есть, — подтвердил его слова стоящий по другую сторону кровати Пятый. — Обычно космодесантник из-за таких мелочей даже к полевому доктору не обращается.

— Просто у меня вечером назначено интервью с главным редактором американского таблоида. Вроде как материал будет — бомба! По телевизору обещали показать, — сочувственно качая головой, поведал я о своих планах. — И я хотел бы взять вас с собой. Представить, так сказать, молодое поколение Часовых. Жалко, что тебя с нами не будет.