Книга Марс наш!, страница 149 – Эдуард Поляков

Три вопля боли сообщили мне, что мой план сработал! Настроенные на работу в темноте, приборы ночного видения многократно усилили световую вспышку, ослепив бойцов МОА. «В ближайшие несколько часов глаза этим ребятам точно не понадобятся!» — с усмешкой подумал я, снова прижимаясь к полу.

Ослеплённые и дезориентированные стрелки, казалось, забыли приказ Геннадия Васильевича и снова открыли беспорядочную стрельбу. Зазвенели разбивающиеся стёкла, заскрежетала разбиваемая техника, а стрельба и крики не прекращались.

Побороть оцепенение было трудно, но я заставлял себя ползти. Неважно куда, главное — как можно дальше от входа и выключателя, возле которого я был в последний раз. И только упёршись в угол, я остановился.

«Твою мать! Да где носит Пятого? Где этот космодес, когда он так нужен?» — закрыв голову руками, вжимался я в угол, стараясь быть как можно меньше и незаметнее.

Что-то сбитое со стены выстрелом упало на макушку. Кажется, это были настенные часы. Прилетело больно, но гораздо больше досталось очкам ТОКВДР. С жалобным хрустом у моих очков Бонда отвалилась дужка, изображение на линзах пошло рябью, а после девайс и вовсе приказал долго жить.

Тем временем уже во всю шёл штурм забаррикадированной двери диспетчерской. Ещё несколько ударов — и друзья наконец ворвутся сюда! А было ли у меня время, чтобы пережить эти удары? Поваленный на дверь и заблокировавший её шкаф с каждым ударом сдвигался буквально на пару сантиметров.

Медленно. Слишком медленно!

Секунды шли. Хаотичная стрельба ослеплённых МОА-шников постепенно сходила на нет. Раздался чей-то полный боли крик, и сначала смолк один ствол. Затем послышалось чьё-то булькающее кряхтение, и вновь несколько выстрелов. Но, видимо, у стрелков заканчивались патроны, потому как раскаты очередей сменились сначала одиночными выстрелами, а затем и вовсе умолкли.

И вот, наконец, дверь с жалобным скрипом сорвалась с петель, и в небольшую диспетчерскую комнату ворвались Пятый, Йотун и Артемида.

Открыв глаза, я был готов броситься и расцеловать каждого из спасителей. Но не получилось. Во время своих кульбитов к выключателю и обратно я нехило так потянул поясницу. И потому вместо того, чтобы бодро вскочить на ноги аки сайгак, я, с темнеющими от прострелов в позвоночнике глазами и опираясь на изрешечённую стену, кое-как принял вертикальное положение.

И каково же было моё удивление, когда, выпрямившись, я увидел ошарашенные взгляды друзей. Здесь были все: Йотун, Артемида, Пятый, Даже Чуваш с Гагариной были здесь. И где их только черти носили?

Но самое главное — на полу в общей луже крови перед ногами моих ребят лежали четыре продырявленных тела: трое МОАшников и теперь уже не такой прилизанный Геннадий Васильевич.

Лиза попыталась было броситься мне на шею, но от вида трупов меня едва не вывернуло. А потому, вытянув руку, я остановил девушку. В ответ она наградила меня растерянным взглядом. Блин, ну не признаваться же при всех, что меня сейчас стошнит. А потому вновь пригодился навык придумыванию отмазок, который со временем трансформировался в писательский талант:

— Гагарина, стоять! А откуда ты знаешь, что я — это я?

— Мэлс, ты чего? — вдруг опомнилась Артемида.

В ответ я, стараясь не глядеть, кивнул на трупы.