Книга Друид, страница 60 – Эдуард Поляков

Об таком поступке мечтали безусые юнцы и покрытые сединами старца. Ведь подвиг увековечит тебя в истории твоего народа. До сих пор ходят в сказки и легенды про великих представителей островного народа. Необязательно добывать себе прозвища в яростном выражение, как Гэм Сокрушитель Великана или Тимиарс Стальная Гора. Омен Строитель к примеру получил свое прозвище за то, что в вырубил в скалистом теле Лоттара запретный город, чьи недра не смог покорить ни один захватчик за всю историю демгердов, которая по сути и является историей войны.

Небольшого роста, невысокий и даже щуплый, по меркам островитян, этот юноша, став во главе семьи, продал всё, чем владел его род и купил рабов. Невольники или те, кого продали в рабство собственные семьи, отказавшийся признавать родство. Долгие месяцы, которые складывались в годы они рубили твердую и холодную породу.

Все посмеивались над безумным книгочеем, который бездарно растратил богатства своего рода на то, чтобы, как землеройка, закопаться поглубже в землю. Ему говорили, что лучше бы он выбросил все деньги за борт в мешке, к которому следовало привязать и собственные ноги. Но Омен каждый день приходил в селение, покупал провизию и снова уходил в чёрный зев пещеры.

Он так и умер, осмеянный при жизни. Но зато, его труды были оценены тогда, когда города демгердов пали в войне с Аркрумом. Тогда весь Латтар пылал в огне войны и в всплохах магии. Уцелевшие жители смогли спастись, когда сын Омена Строителя укрыл тех, кто высмеивал его и его отца. Война ушла с Латтара, демгерды отбили ценный остров за две недели и когда рыбаки, ремесленники и селяне вновь вышли на поверхность, больше никто не смеялся над чудаковатым родом Омена Строителя. Демгерды подарили Омену прозвище, но его кости уже четыре зимы лежали в усыпальнице и посмертно вписали его имя в летопись северного народа.

Маршрут морского каравана пролегал западнее острова Кверк в проливе Ганн. Фарватер достаточно опасный, по этому по всему берегу Кверка в прямой видимости друг от друга стояли маяки, чтобы корабли могли ходить не опасаясь острых рифов ночью. В вечернем закате стайки кораблей, подсвеченные фонарями, представляли волшебное зрелище. Было бы еще лучше, если бы была не моя вахта махать веслом.

Священный дуб Кверка виднелся даже отсюда, хотя расстояние в три десятка морских миль уменьшило его очертание до зеленого пятна на фоне черной горы. Завтра днем, обогнув остров, караван должен причалить в бухту Кверкхэма для пополнения запасов воды и ночевки на твердой земле. А для меня это прежде всего возможность взять росток священного дуба, чтобы из него создать Лешего.

Пришла ночь, и морской Караван следовал вдоль острова, ориентируясь на горящие огни Маяков. Шум моря и качка стала уже привычной для меня, и я ждал одного, когда дежурный посчитает три склянки и даст сигнал на смену гребцов. Мозоли на руках уже превратились в некое подобие кожаной брони. Хорошо хоть с нас не потребовались, чтобы и Ольгерд отрабатывал поездку за веслом.

Колокол на капитанском мостике отбил три склянки, и я, наконец, разогнул затекшую спину, освободив лавку для следующего бедолаги. Однако, шум на капитанском мостике привлёк моё внимание. Увы подняться на него к Аску и квартирмейстеру Берхем мне не позволили, но вскоре я и сам понял причину шума.