Книга Фантом. Инженер системы 4, страница 117 – Артем Сластин, Игорь Ан

— А? — Кан выпучил глаза. — Как ты их искать собрался после выстрела? На какое расстояние палит твоя пушка?

— На большое, Кан, на большое. Но нам придётся их собирать. Для этого я тоже кое-что предусмотрел. Но даже не это интересно. Давайте просто проверим, как всё работает.

Мне, признаться, и самому было дико интересно, получилось ли у меня задуманное. Слишком уж сложное оборудование я собрал на этот раз. Да, у него были недостатки, масса недостатков, но я надеялся, что имелось одно ОЧЕНЬ важное достоинство.

Я взял из рук Кана снаряд.

Массивная болванка с ладонь длиной, весом около килограмма. Синеватый отлив по бокам, переходящий в темно-бордовый в тыловой части. Откуда взялся этот цвет на системном металле я не знал, но когда вынул снаряд из формы и стал дорабатывать его, в местах аэродинамических компенсаторов металл побагровел, покрыв заднюю часть снаряда специфической мелкой сеткой. Выглядело устрашающе и одновременно красиво. И ещё я знал, что эта тонкая, я бы даже сказал, наноразмерная насечка, каким-то образом защищала жутко сложную начинку снаряда.

Я положил снаряд в приёмный блок рельсотрона, решил называть эту пушку так, как предложил Петрович.

Все, включая Олю и Таху с медоедом, молча отошли мне за спину, подальше от выступающих вперёд направляющих.

— Помните ту скалу размером с автобус, которую мы проезжали по пути сюда? — спросил я.

— Эта та фиговина в паре километров отсюда, за холмом? — прищурившись спросил Кан.

— Именно.

— Помним, но как ты собрался…

Я недослушал, улыбнулся и отдал команду на выстрел.

Звук, который издала пушка, едва не порвал барабанные перепонки. Не выстрел — скрежет! Словно поезд, набравший бешеную скорость, вдруг вцепился всеми колёсами в рельсы, пытаясь остановиться, но его всё равно несло, раздирая металл и высекая снопы искр. Этот звук вгрызался в уши, заставлял сжаться внутренности, а зубы — ныли от острой, невыносимой вибрации.

Я невольно зажмурился. Да уж, надо будет доработать. Разве что этот звук сможет деморализовать противника. Тогда стоит оставить.

Всё это случилось за долю секунды. Скрежет, мысли, и…

Ночь превратилась в день.

— Твою мать! — выдохнул Кан, вскинул руку, прикрываясь ладонью.

За холмом, в паре километров от нас, полыхнула белая вспышка. Такая яркая, что тени за нашими спинами очертились на земле резко, будто кто-то обвёл их углём. Секунда — и тьма вернулась, но перед глазами ещё долго плавали фиолетовые пятна.

— Ты там что, ядерную боеголовку взорвал? — голос Кана дрожал от смеси восторга и ужаса.

Петрович молчал. Даже не огрызнулся. Стоял, опираясь на борт вездехода, и смотрел туда, где только что полыхнуло солнце посреди саванны.

Мы все смотрели. Мощь завораживала. Вспышка исчезла, но над горизонтом поднимался плотный, скручивающийся тугими клубами пыльный гриб.

Тишина. Ни ветра, ни треска цикад, ни далёкого воя шакалов. Природа будто притаилась, не понимая, что только что случилось.

— И? — первым подал голос Кан. — Что там?

— Надо ехать смотреть, — ответил я, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке.

Не думал, что будет так, но… Работает. Чёрт возьми, работает!

Кан и Дариан отказались от домена. Забрались на грузовую платформу, устроившись среди ящиков и коробок. Оля за руль, Петрович рядом. Таха осталась сидеть рядом с матерью, но даже её взгляд, обычно сосредоточенный на Хусни, сейчас был прикован к тёмному горизонту.