Онлайн книга «Четвёртая Ипостась»
|
— …сила Ты есть моя и опора, и есть Ты мой путеводный свет… – монах не ответил, только скривился, не прерывая молитвы. Юлиан хотел воскресить мать? Вот так – ценой семи жизней, в теле демона? Ещё и – зачав собственным семенем в теле Анны? Неужели сам не понимает, насколько это безумно? — Это не справедливо! – надрывался колдун. – Почему старый ублюдок жил, а она умерла в позоре?! Это – ваш бог?! Это – его справедливость?! — …и стану я плетью Твоею и сталью Твоею! – прорычал Мартин окончание молитвы, словно бы отвечая этим на вопрос колдуна. – Я – возмездие Твоё и Твоя справедливость! Так было, так есть, и так будет! Тело налилось силой, изо рта и глаз ослепительными лучами ударил свет. Мартин сделал последний шаг – и ударил плетью. Она сверкнула яркой молнией, оглушительно грохнула. Колдун замолк, упал на колени. В установившейся звенящей тишине по полу застучала отрубленная голова. Через миг – набок завалилось тело. Юлиан оказался куда сильнее, чем ожидал Мартин. В менее удачных обстоятельствах он мог бы доставить немало проблем – и поэтому брать его живым монах передумал. Риск не стоил того. Мартин убрал оружие и осенил себя святым знаком. Огляделся и с досадой скривился: всё вокруг было заляпано кровью и демонической слизью. Нужно было осмотреть Анну, проверить пастора – вдруг и он ещё жив? Обыскать вещи Юлиана… — Вот… Четвёртый! Да простит меня Триликий… * * * Анна была в порядке, просто потеряла сознание. Мартин закинул её по плечо, поразившись, какая она всё-таки лёгкая и хрупкая. Оставил в нефе, на скамье. Нечего девице с трупами тёмных тварей в одной комнате валяться. Бегом взбежал на второй этаж, толкнул дверь в комнату пастора. А когда она не поддалась – вышиб ударом ноги и ворвался внутрь. Веры, что пастор жив, у него не было. Как бы ни был милостив Триликий к верным служителям своим – колдун, скорее всего, знал, что делает. Мартин ошибся. Смертельно бледный, даже какой-то посеревший, пастор взглянул на Третьего пустым взглядом запавших глаз. Может быть, Юлиан не рассчитал с ядом. Может быть, брат Александр успел почуять неладное… но почему тогда он не пытается спастись? — Молись! – рыкнул монах, рванув к постели, где лежал старик. – Очищай кровь! Лучшие целители – невинные девы, сёстры милосердия. Возлюбленные сёстры или даже Третьи могут разве что мелкие царапины и синяки сводить – у них другая сила. Но пасторы в своей церкви равны сёстрам милосердия. Брат Александр мог бы исцелить себя. Но – не исцелял. — Юлиан… – выдавил он через силу. – Он жив? — Нет. На глаза пастора навернулись слёзы. — Я… Я хотел спасти себя, брат Мартин, – сказал он тихо. – Пока не услышал голос сына. Чужой голос. Голос Отверженного… Он закашлялся, схватил Мартина за руку, сжав с неожиданной силой. — Больше мне не нужно спасение. Только… Позволь исповедаться, брат? Монах кивнул. Он видел, что осталось старику недолго. — Я не хотел, чтобы она умирала, – по лицу Александра побежали слёзы. – Да, гнев охватил меня, и я хотел расплаты. Эмма, моя любовь… Она изменяла с заезжим купцом. Я лишь хотел справедливой кары. Ты знаешь – пятнадцать плетей. За… прелюбодеяние. Он прервался, часто-часто задышал. — Она не выдержала этот позор. Её видел весь город – нагую, униженную. И любовник, этот грязный грешник – сбежал, бросил её. А Эмма… Она полюбила его. А я – я не мог её отпустить. Не мог без неё. Думал, после кары успокоюсь – но нет. Я травил её, попрекал. Не мог простить. И она… убила себя. Я довёл её… Довёл – до этого… Юлиан так меня и не простил. Он всегда был ближе к матери. Мы с ним ругались, не ладили, только она сдерживала нас. А я… |