Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 124 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Прообраз побегайчика — Дима, конечно же. Но, раз я рассказывал сказку Анюте, я сделал старшей её. Накину ей в рамках истории ответственность за других, чтобы эффект от сказки был посильнее.

А дальше пошёл перелом: ветер не стерпел весёлый смех среди снега и льда, налетел на мальчика, растрепал ему одежду, продул его до костей — и мальчик заболел. Девочка его кое-как спасла, ветер огнём прогнала. А дома — дров мало, еды мало, лекарственных трав вообще нет.

В общем, я начал по максимуму нагнетать. И, когда девочка пошла в лес искать помощь — добавил, наконец, мудрого и величественного марала, хозяина тайги.

Он в этой истории выступал в роли Золотой Рыбки. Ну, почти. Концовка планировалась совсем не такая, как у Пушкина. Как и посыл.

В первый раз он раскидал снег и раскопал для девочки рогами целебные корни. Мальчика вылечили — но он снова сбежал в лес. Теперь ещё дальше. Снова заболел, и в этот раз марал помог девочке найти его. Он же вернул детей в их дом и, чтобы мальчика вылечить — отдал свои целебные рога.

Тут я позволил себе добавить жести: девочка отрубила рога топором, горячая кровь растопила снег, и под ним ненадолго показалась трава. Это, в общем-то, была важная деталь на потом. Обрубки перевязали, из рогов было сварено лекарство.

Анюта слушала, испуганно зажмурившись — но не прерывала меня.

Делать мальчика полным эгоистом, не понимающим свои косяки даже со второго раза, я не стал, больше побегов не было. Следующей проблемой стал голод, когда кончились запасы. Ветер не уходил, зима не кончалась… Девочка пошла в лес, чтобы найти хоть что-то — и снова встретила марала.

Он отвёз её домой, обещав помощь. А когда сказал, какую именно, Анюта закричала:

— Нет! Не надо! Так нельзя!

На глаза снова навернулись слёзы, но новой истерикой пока не пахло. Значит, сказка идёт по плану.

— И Девочка-Хорошечка так же сказала, — мягко отозвался я. — Заплакала она, обняла мудрого марала за могучую шею. И ответил Девочке-Хорошечке марал: «Только так мы прогоним злой ветер, только так мы растопим лёд и снег. Сделай, как я говорю, Девочка-Хорошечка. И назад вернётся весёлое солнышко, и проснутся из спячки зверята. Проклюнутся зелёные листья, распустятся цветы, уродятся ягоды и грибы. А нет — так и будет царить в лесу зима. Не проснутся зверята. И ты, Девочка-Хорошечка, вместе с братом, вместе с Мальчиком-Побегайчиком, тоже уснёшь вечным сном. Снег засыплет опушку, снег засыплет избушку. Снег засыплет самый высокий кедр по самую верхушку. Останется только ветер и снег — от горизонта до горизонта».

Анюта, кажется, забыла, как дышать.

А я продолжал:

— И сделала Девочка-Хорошечка, как сказал ей лесной хозяин. Взяла она нож острый — и ударила хозяина точно в сердце. Хозяин улыбнулся — и тяжело упал в снег. Кровь потекла — живая, горячая. Растопила она снег на опушке, потекла она ручейками в лес. И пришёл тогда с юга тёплый ветер, и выглянуло из-за чёрных туч ласковое солнышко. Запели в лесу первые птички. А Девочка-Хорошечка и Мальчик-Побегайчик взяли мясо доброго мудрого марала — и спаслись им от голода. Взяли тёплую шкуру его — и сшили мягкие тяжёлые одеяла, чтобы он всегда оставался рядом с ними. Взяли кости его — и закопали на опушке, как он и велел. И выросло у их избушки прекрасное дерево, расцвело дерево яркими алыми цветами. На запах мёда полетели пчёлы, в раскидистых ветвях заскакали белочки и загомонили птицы. И жили с тех пор пор Девочка-Хорошечка и Мальчик-Побегайчик долго и счастливо, и никогда больше не возвращался в их края злой северный ветер.