Книга Слой Первый. Книга 4, страница 19 – ПолуЁж

Двое выживших уже справились с потоками огня, охватившими их, но близко не подходили, рассматривая меня с как им казалось безопасного расстояния. Выглядели они не очень — обгоревшая и подпаленная одежда, у одного лысина в волдырях, а у второго сильно пострадала рука, которую он теперь держал на весу. Кисть была прожжена практически до углей.

Да, огненные шары, это сила, тут даже не поспоришь — не будь у них щитов, сгорели бы дотла. Будем считать, что у меня теперь есть еще одно ультимативное оружие, способное уничтожать даже сильных противников. Все зависит от количества вложенной энергии и размера начертанных рун. На табличке — оптимальный размер для скорости наполнения и убойности, я для этого целое поле сжег на тренировках, проверяя работу.

Амулет скорости уже перестал работать, а мы просто стояли и смотрели друг на друга. При этом я не терял времени и дозарядил барабан револьвера. Теперь по три ауристовых патрона на каждого — должно хватить.

Они не могли отступить — приказ у них был дороже жизни. Но и схватить меня они тоже не могли. Просто патовая ситуация.

Только вот вопрос, чего они ждут? Подкрепления? Сильно надеюсь, что нет. Не готов я драться с еще одной пятеркой.

С этой-то справился только благодаря барьеру и тому, что у них приказ брать меня живым. А так — уделали бы как ребенка, я бы и пискнуть не успел. Я же даже не слышал, как они подошли ко мне.

Но их самоуверенность их и погубила — надо было сразу атаковать меня, чтобы лишить подвижности.

— Кто следующий? Откат скорости — две минуты, — с абсолютно непроницаемым лицом соврал я. Не обязательно им знать, что ждать отката амулета еще очень долго и они успеют нашинковать меня на мелкие кусочки. — Потом я убью одного из вас, а второго буду пытать. Долго и немилосердно. Время пошло.

Но моё ожидание, что оставшаяся пара сдастся и уйдет, оказалось неверным. Наоборот, переглянувшись, оба церковника словно приняли какое-то решение и снова попытались атаковать. Прямо в лоб.

Я не знаю зачем и почему, и причину знать не хочу. Но на каждого я потратил по три ауристовые пули, прежде чем их распылило на куски — два выстрела щит держал, а дальше уже перегружался.

Почему они не стали снова отводить пули в сторону я тоже не понял. Тут либо способность на откате, либо другая причина, которую я уже никогда не узнаю.

— Это особый вид идиотизма? — пробормотал я в итоге, смотря на кровавый результат, расплесканный по округе. — Церковники приходят и само убиваются прямо на камнях. Жесть какая. Я бы даже не отказался выпить.

Но я вполне мог предположить причины такой самоубийственной атаки — они не могут выполнить приказ, а уйти вдвоем, когда потеряли больше половины группы… Ну, такое себе. Собственно, это и было чистейшим самоубийством, чтобы не оправдываться за провал и почему они выжили в этой бойне.

Но расслабляться было еще рано — краем глаза я заметил, как зашевелился недобитый церковник и казалось бы, он ранен и не опасен. Можно допросить его и узнать про Вейса или про того, кто приказал им меня поймать. И это был бы самый идиотский поступок в моей жизни.

Даже самый израненный церковник способен убить меня. А они ещё и фанатики — никакой информации я бы всё равно не получил. Стиснув зубы и пересилив себя, я перезарядил револьвер и выстрелил в него, даже не делая шага вперёд. Добивать раненого — это совсем не то, что убивать в бою. Всё-таки я не мясник.