Книга Слой Первый. Книга 3, страница 120 – ПолуЁж

— Это еще что такое? — Мар ржал минут пять и не мог успокоиться. — Это Шам его так научил? Вы кому мелкого доверили, люди, он же потом вас грибы жрать заставит!

На что скромно стоящий в стороне бывший шаман скромно кивнул — он с достоинством принимал похвалу своему юмору и таланту к сочинительству стихов. А Эхо к исполнению.

Я смотрел на веселящихся друзей и наслаждался минутами спокойствия. Все друзья живы и рядом. Срочные дела решены. Новый город основан. Теперь оставалось только жить.

И в самый разгар праздника, когда все были навеселе, произошло то, что и должно было.

— Смотрите! Новичок! — закричала Кара, указывая на ворота Колыбели, где в свете закатного солнца стояла слегка потерянная фигура человека.

Вот только настоящие дела по сути начинались именно сейчас. Всё было впереди. Хорошее, плохое — сложно судить, да и неправильно. Целая жизнь.

В Цитадели было шумно — такого фатального разгрома никто не ожидал. Две огромные армии попросту перемололи друг друга, оставив после себя лишь несколько сотен живых бойцов — и то в таком состоянии, что живыми их можно было назвать лишь условно.

Это была настоящая битва на истребление. Да, главная цель была достигнута — орда гоблинов уничтожена. Но какой ценой?

Теперь все задавались вопросом: как долго Церкви придется восстанавливать репутацию на Первом Слое? И возможно ли вообще её восстановить? Ответа не было.

Куда страшнее было другое — вся верхушка, курировавшая поход, погибла. И погибла не в сражении, а странно, нелепо: неизвестная магия срезала их одним ударом. Никто не решался утверждать, что Враг действительно уничтожен. До тех пор, пока с Третьего Слоя не придёт подтверждение, любые слова были лишь пустым утешением.

Оставшиеся в живых братья не собирались ждать, пока объединённые города Центра начнут предъявлять претензии. Они торопливо собирали пожитки, хватали всё ценное и метались по залам, словно загнанные муравьи, пытаясь унести хотя бы часть богатств и архивов.

Ликон, глава Церкви Первого Слоя, в силу возраста не участвовал в походе и остался в Цитадели. Теперь он пожинал плоды провала Вейса, сидя в своём кабинете и раздавая приказы. Дверь распахивалась каждые несколько минут: молодые братья вбегали, быстро отчитывались, получали распоряжения и исчезали обратно, в тот хаос, что царил снаружи.

А потом — тишина.

Ликон поднял взгляд от документов и только теперь с запозданием осознал: уже больше получаса никто не заглядывал в кабинет. Ни стука в дверь, ни торопливых шагов по коридору. Странное, почти неестественное затишье. И самое тревожное — он не мог вспомнить, в какой именно момент шум стих.

Тишина была вязкой, чужой, давящей. Это не был покой — скорее предвестие, тяжёлое ожидание, будто за дверью уже стоит нечто, что лишь ждёт, когда он осмелится вдохнуть глубже.

— Арен? — позвал он помощника, который всегда дежурил за порогом. Ответа не последовало. — О, Спящий… какое испытание ты посылаешь своему слуге теперь?

Ликон был истовым верующим, одним из тех немногих, кто не воспринимал Церковь как удобный инструмент для власти и силы. Для него Демиург был истиной — создателем и сновидцем, чьи следы пронизывали каждый Слой от начала и до конца. Сомневаться в этом было невозможно.