Книга Мастер Рун. Книга 11, страница 38 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Как ты сюда попал?

— Как все попадают, как все, да-да-да! Сказали, обвинили, дети червей, в воровстве, и выкинули в бездну, плохие людишки, да-да-да, и привет, добро пожаловать в Яму, выход закрыт, приятного пребывания! — он махнул рукой с такой беспечностью, будто говорил о неудачной прогулке. — Кеш тогда был молодой, глупый, лез куда не просят, ну и долез, да-да-да. Но Кеш не жалуется, нет-нет-нет! Кеш нашёл себя, Кеш нашёл дело, Кеш нашёл смысл! Торговля — вот смысл, толмач! Торговля — это жизнь!

— Корвин, — поправил я.

— Да-да-да, Корвин-толмач, Кеш запомнил, Кеш всё запоминает, у Кеша память как у Старого Пня, а Старый Пень помнит всё, так говорят, ну, Кеш не проверял, но говорят, да-да-да.

Он уже стягивал с плеча свой чудовищный мешок, и при этом продолжал говорить, не останавливаясь ни на секунду, словно молчание причиняло ему физическую боль.

— Так вот, Корвин-толмач, Кеш пришёл не просто так, Кеш пришёл с делом! Кеш услышал от Корневиков из Верхней Развилки, что в их угодьях появился чужак с Белым Духом, и Кеш подумал, надо идти, надо посмотреть, надо предложить товар, потому что чужак — это всегда клиент, да-да-да! Чужак не знает, что где достать, чужак поди голодный, ни оружия, ни одежды нормальной, без… — он окинул меня взглядом и поцокал языком, — … без всего, собственно. Кеш прав, да? Кеш всегда прав, да-да-да.

— Допустим, — сказал я осторожно. — Что у тебя есть?

Глаза Кеша вспыхнули, и он развязал горловину мешка с такой торжественностью, будто открывал сундук с сокровищами. И я понял, что у торговца огромный пространственный артефакт. Рука нырнула внутрь по плечо, пошарила там и извлекла свёрток из листьев, перевязанный лианой.

— Самое вкусное! Вяленое мясо Рогача, — он развернул свёрток, и я увидел тёмные полоски, от которых шёл пряный, дымный запах. — Правильно вяленое, с солью, с травами, хранится весь сезон от Блика до Блика и не портится, да-да-да. Кеш сам коптит, Кеш знает секрет, никто так не коптит, как Кеш коптит!

Рогач. Значит, олени, на который мы охотимся здесь назывались рогачами. Логично, у них же гребни с шипами, похожие на рога.

— Ну и вот еще! — рука нырнула снова и вытащила моток верёвки, тонкой, но на вид прочной, сплетённой из волокон, которые я не узнал. — Корневая жила! Плетёная из внутренних волокон Железного Корня, не рвётся, не гниёт, выдерживает вес трёх взрослых мужиков, Кеш проверял, ну, не на себе, но проверял, да-да-да! И они не упали, вернее упали, но потом и я тут не причём. И еще! — на свет появился набор глиняных горшочков, маленьких, с притёртыми крышками. — Мазь от гнили! Намажь на рану, и никакая зараза не пристанет, Кеш гарантирует, ну, почти гарантирует, если рана не от Корневого Червя, тогда ничего не поможет, но от всего остального, вообще да-да-да!

Он продолжал доставать товары, и каждый предмет сопровождался такими хвалебными речами, словно был мне очень нужен и в котором «да-да-да» служило знаком препинания, а хвастовство переплеталось с оговорками так плотно, что понять реальную ценность товара было решительно невозможно. Ножи разных размеров и иглы из кости, крючки для рыбалки, тоже костяные, всё из кости. Кроме куска ткани, сотканной из растительных волокон, мягкой и на удивление плотной. Связка сушёных корней, которые, по словам Кеша, заваривались в кипятке и давали много энергии.