Книга Мастер Рун. Книга 8, страница 92 – Артем Сластин, ПолуЁж

— … Каменный Молот, это что ещё за…

— … худой, а четверых победил, ты видел третий бой?..

Я вернулся на скамью. Тело пело от адреналина, мышцы были разогреты и готовы, и я чувствовал себя так, как давно не чувствовал, до кончиков пальцев, до последней клетки, здесь и сейчас, без остатка. Да, на турнир стоило пойти только ради этого!

Хороший день.

— Тун Мин! Пятый бой!

Я встал и подошёл к распорядителю, который стоял у края площадки с длинным списком. Он нашёл моё имя, провёл пальцем по строке и посмотрел на меня.

— Тун Мин, Секта Каменного Молота. Против — Тан Цзюнь, клан Железной Горы.

— Насколько я знаю, он находится на средней стадии закалки мышц? — спросил я, хотя знал ответ.

Распорядитель посмотрел в список.

— Срединная закалка мышц. — подтвердил мужчина. — Ты или дерешься или я засчитываю тебе поражение.

— Но…

— Это заказной бой секты Нефритового Дракона. — раздраженно сказал распорядитель. — Так надо. Ты дерешься?

Ну чего началось-то!

Меня этот кабан как капусту разделает. Я медленно обернулся и посмотрел на площадку.

Он уже стоял там. Лицо спокойное, ни злости, ни бравады. Он ждал боя, и от него шло то, что мастер Цао называл «давлением бойца», когда человек одним присутствием заставляет окружающих чувствовать, что они стоят не в том месте и не в то время. У меня такое никогда не получалось, слишком мал.

— Да.

Я вдохнул и пошёл к площадке. В конце концов, не корову проигрываю, убивать тут не будут.

А то, что бой нечестный, так они уроды.

— Начали!

Следующие две минуты практик меня просто избивал. Не со злостью, без спешки, короткими сериями по три-четыре удара, методично оттесняя к краю площадки. Он работал в полсилы и этого хватало с запасом.

Злость пришла сама. Не на него, на себя. Когда он провёл правый прямой, я шагнул навстречу, внутрь удара, туда, куда он не ждал, потому что до этого я только отступал. Кулак прошёл над плечом. Его левая рука запоздала, задержалась у бедра, и правый бок открылся.

Локоть. Снизу, под рёбра, с разворотом бедра, с вложением каждого килограмма и каждой единицы этера. Точно туда, куда мастер Цао бил меня на тренировках, приговаривая, «Вот сюда, дурья башка, между последними рёбрами, тут у любого практика слабина, хоть у начальной стадии, хоть у конечной».

Звук был глухой и плотный, вибрация прошла через мою же руку до плеча. Тан Цзюнь на секунду перестал дышать. Глаза расширились не от боли, от удивления. Его срединная закалка держала удар, рёбра не сломались, но он не ожидал, что начальная стадия способна ударить так, чтобы он это почувствовал.

Трибуна охнула. Несколько тысяч человек одновременно втянули воздух, и стало тихо, по-настоящему тихо, только наше дыхание и больше ничего.

А потом он собрался.

Не озверел, именно собрался. Подтянул стойку, опустил центр тяжести, посмотрел на меня по-другому. До этого он работал на шестьдесят, может на семьдесят процентов, экономил силы, потому что был фаворитом с ещё двумя боями впереди.

Теперь он вышел на девяносто, и Зеркало считало это мгновенно, по смещению веса на стопах, по напряжению трапеций, по участившемуся дыханию. И я практически сразу нарвался. На встречную атакую. Его открытая ладонь коснулась моей груди и аккуратно, рассчитано толкнула, предварительно отоварив меня в грудь ногу и челюсть.