Книга Мастер Рун. Книга 8, страница 90 – Артем Сластин, ПолуЁж

Но когда он всё-таки двинулся, то двинулся быстро. Три удара, один за другим, жёстких и грязных, без какого-либо украшения. Первый, прямо в горло, я убрал подбородок, и его кулак скользнул по скуле, обжёг кожу. Второй, крюк снизу, в пах, я успел повернуться на полкорпуса, принял на бедро. Третий, открытой ладонью в глаза, пальцы растопырены, и вот это было уже откровенным свинством, никак иначе не назову.

— Нарушение! — крикнул кто-то с трибун, и не один голос, а сразу несколько, слившихся в одно возмущённое месиво.

Судья стоял и молчал. Формально, и тут я вынужден был признать его правоту, хоть и через зубы, ни один удар не прошёл чисто. Он промазал, а я успел отдёрнуть голову в самый последний момент, когда пальцы были уже в ладони от моего лица.

— Повторное нарушение — снятие, — произнёс судья ровно, без эмоций.

Ухмылка исчезла, будто он снял маску и убрал в карман. Он перестНал разыгрывать спектакль и перешёл к делу, осторожнее. Начал прощупывать мою защиту короткими точечными ударами. Методично, почти педантично и совсем не похоже на то, каким он казался в начале.

Я позволил ему начать. Пропустил удар в левое плечо, несильный, скорее зондирующий, принял его чуть подчёркнуто, сместив центр тяжести так, чтобы это выглядело как реакция на боль. Он замер на долю секунды, считывая. Ответ, судя по всему, его устроил. Второй удар туда же. Третий.

Когда он в четвёртый раз пошёл к моему левому плечу, с тем же подшагом и разворотом корпуса, я не стал уходить. Развернулся навстречу и вложил прямой удар в грудь. Тяжёлый, без изящества, и от всей души.

Он явно не ждал, что я выйду вперёд вместо отступления, тело среагировало раньше головы, ноги запутались, и он сел на каменный пол арены, приложившись копчиком. По его лицу было видно, что досталось ему разом с двух сторон — и от удара, и от падения.

Я шагнул вперёд и встал над ним. намекая что могу продолжить, и он это видел, и я видел, что он видит. И тысячи человек на трибунах видели всё то же самое. Но бить лежачего, тем более вольного практика, который пришёл сюда один, без школы и поддержки, и дрался на пределе того, что умел, я не собирался. Здесь можно и в рыцаря поиграть, только очки наберу. Он посмотрел на меня снизу вверх, потом скосил глаза на судью. Тот начал счёт.

Он не поднялся. Понял, что его всё это время читали и вели.

Победа. Третья.

Перерыв затянулся. Несколько боёв подряд были долгими. Один длился минут пять, что для турнира считалось вечностью. трибуна начала подвывать от скуки, пока два парня примерно равной силы мутузили друг друга на площадке, не давая и не получая чистого преимущества, пока один из них не оступился на камне и не упал. Трибуна к этому моменту уже так извелась, что взревела с облегчением, радуясь не столько победе, сколько тому, что это наконец закончилось.

Я сидел на скамье, прислонившись спиной к холодной стене, и дышал, собираясь с собой и смотря за боями. Парень из клана Ли, бритый, проиграл в четвёртом круге. Нарвался на одного из двоих Драконов, того самого пятнадцатилетнего, и продержался сорок секунд, что, если честно, было неплохо, потому что предыдущего противника мальчишка в зелёной рубахе ушатал за двадцать.

Бритый сидел на скамье рядом со мной, прижимая мокрую тряпку к разбитой губе, и ничего не говорил. Я тоже ничего не говорил. Не тот момент. Есть ситуации, когда молчание рядом ценнее любых слов, и мы оба это понимали.