Книга Мастер Рун. Книга 8, страница 57 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Но?

— Но это Байшоу. — Он посмотрел на меня, и я впервые увидел в его глазах что-то, похожее на уважение, не ко мне, а к зверю. — Ледяная порода отторгает чужой этер. Печать, любая стандартная печать, это канал контроля, а контроль подразумевает, что твой этер входит в его суть и становится доминирующим. У большинства пород это работает без проблем. У Байшоу это вызывает шок. Ледяной этер встаёт стеной и начинает выталкивать твой, и если ты давишь, каналы лопаются. Если не давишь, печать просто рассасывается. Замкнутый круг.

Бабай, будто почувствовав, что разговор о нём, поднял голову и посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд на Аль Тарака. Потом снова на меня и зевнул, показав мелкие, но острые зубы.

— Есть один мастер в Тяньчжэне, — продолжил Аль Тарак, — его зовут Юнь. Он специализируется на ледяных породах. У него модифицированная печать, которая работает не через подавление, а через, как бы это сказать, обволакивание. Его этер не входит в каналы зверя напрямую, а создаёт внешнюю оболочку, которая мягко направляет внутренние потоки. Тонкая работа, дорогая, и привязка останется к нему, не к тебе, ты будешь хозяином только формально.

— Сколько? — спросил я, хотя уже понимал, что и этот вариант не подойдёт.

— Пятьсот серебряных. Может больше, зависит от настроения Юня, а настроение у него обычно плохое.

— И он привяжет Бабая к себе?

— Не к себе лично, но к своей технике. Работает через амулет. Зверь будет слушаться тебя, но контрольный канал пройдёт через систему Юня. Если Юнь умрёт или откажет в поддержке, печать деградирует, и ты окажешься с тем же, что имеешь сейчас, только к тому моменту каналы уже кристаллизуются, и исправить будет нельзя.

— Нет.

— Тоже предсказуемо.

Аль Тарак усмехнулся, и усмешка эта была не злая, скорее одобрительная, как будто я прошёл какой-то тест, о котором не знал.

— Третий вариант, — сказал он, и голос стал тише, словно он говорил не столько мне, сколько себе, вспоминая что-то давнее. — Третий вариант я знаю только по старым записям и одному разговору, который состоялся очень давно с человеком, которого уже нет. Кочевники за западными пустынями, те, кто жили на Краю Мира, до того, как Край сожрал их всех, не использовали печатей. Вообще. Они считали, что печать — это рабство, а зверь не раб, зверь это, по их словам, другая рука. Они создавали парную метку. Одну на человеке, одну на звере. Не контроль, а канал. Двусторонний.

Он замолчал и посмотрел на Рийю, которая к этому моменту заползла в дом и лежала у порога, положив голову на передние лапы.

— Проблема в том, — продолжил он, — что никто не знает, как это работало. Свитки сгнили, мастера вымерли, а те немногие, кто пытался повторить по обрывкам, мёрли от обратного удара этера. Метка на живой коже, это нестабильная конструкция. Кожа дышит, растягивается и метка, нанесённая на неё, деградирует. Обычная разрушается за дни, хорошая за недели. Потом обратный удар, и всё. Как те умудрялись годами поддерживать, неизвестно. Татуировки не самый надёжный способ, но дело в составе и только в нем.

Я слушал. И молчал. А чего говорить-то, три варианта я услышал и все три ничего хорошего не сулят. Правда нужно было назвать Бабая Проблемой. С которой нужно что-то делать. Всё же, и я, и Сяо привязались к мелкому катышку и с ним было веселее.