Книга Сбой реальности. Книга 2, страница 56 – Михаил Юрьевич Попов

[Человек: Мэй Линь Чжао. Возраст: 21]

Я наклонился ближе, не чувствуя угрозы. Предплечье странное, будто вывернутое в суставе. Кусок металла выглядит скверно. Бледная. Под ней — лужа, почерневшая, сложно определимая в такой темноте.

— Не бойся, — выдавил я, пытаясь говорить как можно мягче. В моих собственных ушах голос звучал чужеродно. — Мы не враги.

Девушка ничего не ответила, только судорожно хватнула ртом воздух. Мне на мгновение показалось, что она сейчас закричит. Но нет, ее плечи ослабли, а глаза стремительно теряли блеск, становились стеклянными.

Позади я услышал напряженный вздох. Юля.

— Господи, Майкл… она… ей же плохо, нужно что-то делать! — шепотом произнесла она, подойдя за спины и тронув меня за плечо.

— Так, без паники. — отреагировал я, видя, как угасает незнакомка, — Илья! — позвал я товарища, оглянувшись на него. Здоровяк тут же возник рядом, а его спина тут же заслонила почти весь свет.

— Юль, свети. — попросил я, осматривая девушку.

— Она живая? — он спустился на колено, прищурился. Свет вернулся в норму. — Черт, сильно ей досталось, рана нехорошая.

— Сходишь до машины? Там и вода, и аптечка. — уточнил я у друга. Он кивнул, с готовностью помочь, и комнату покинул.

Рыжая, явно взволнованная, подошла ближе и уселась на колени перед раненой. Заговорила. Голос ее звучал тихо, даже ласково.

— Эй, держись, все будет хорошо. Мы попробуем помочь.

Незнакомка не отвечала…

Пока Илья с грохотом уносился вниз по лестнице, я остался рядом с Юлей, изучая эту странную находку. Что-то в ней было такое, что мне откликалось. Она будто через ад прошла. Порезы, ссадины, синяки, еще и кусок железки этот. Но даже при этом ее глаза, несмотря на боль и усталось, были пронизывающими, цепкими. Будто она видела меня насквозь.

На ее относительно здоровой руке, не учитывая шрамы, ссадины и порезы, виднелась татуировка. Из классических образцов, не новомодная люминесцентная. Изящный лотос, вписанный в равносторонний треугольник. Нечто в этом символе смутно показалось мне знакомым, но сейчас не до до догадок.

— Ты можешь говорить? — спросил я, стараясь не делать резких движений.

Она качнула головой. Губы, потрескавшиеся и местами лопнувшие, шевелились, но слова так и не сорвались, затерявшись где-то в пересохшей глотке. Вдруг, она просто прижала раскрытую ладонь к груди. Будто пыталась что-то нам сказать.

— Она показывает, что нам ее не стоит бояться! — с какого-то перепугу решила Юля, но не доверять ее женскому чутью у меня повода не было.

Вскоре вернулся Илья с аптечкой и парой бутылок воды наперевес. Дышал тяжело, бегал, стало быть. Я принял у него то, что он принес.

— Ничего не сказала? — спросил Илья, переводя дыхание и присаживаясь рядом.

— Нет, но не пойму, или не может, или не хочет. — ответил я, пожав плечами.

— У нее жар! — Юля взглянула на нас обоих. — Нужно укрытие и тепло, иначе она до утра не протянет. Может, в машину и в больницу?

— Тащим ее в комнату, где потеплее, — решил я, — там разберемся.

Я посмотрел на ее раненую руку, на побледневшие губы, и понял. Выбора у нас нет, мы должны помочь. С последствиями разберемся позже. Девушка с отчетливыми азиатскими чертами мягко на меня посмотрела. В ее глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность. Или мне это все показалось.