Книга Сбой реальности. Книга 2, страница 54 – Михаил Юрьевич Попов

В это же время.

Складское помещение. Приглушенный свет тусклых ламп едва освещал что-то, кроме центра. Болезнетворная полутьма скрывала все, что можно было бы разглядеть. Тяжелый воздух, пахло сыростью, машинным маслом и застарелой кровь. В центре склада стоял Бертрам, сложив руки на груди. Его взгляд был устремлен на женщину, стоящую перед ним, — Марину, свою родную сестру. Она была так испугана, что не могла и пошевелиться, но она знала, что ее не сломить. Ее лицо выражало смесь из первобытного страха, горечи предательства и какой-то фанатичной уверенности.

Чуть поодаль сидела Юля, привязанная к металлическому стулу. Она только начинала приходить в сознание после воздействия химии, которой ее накачали. Глаза мутные, попытки двинуться робкие, не увенчавшиеся успехом. Рядом с ней стоял охранник, молча наблюдавший за ней с равнодушным выражением лица.

— Что все это значит, Берт? — голос Марины дрожал, но старалась она говорить твердо. — Чтобы угрожать? Чтобы что? Я не буду играть в эти твои игры, и ты это знаешь.

Бертрам чуть склонил голову, разглядывая ее с почти клиническим интересом.

— Угрожать тебе, сестренка? — его голос быо преисполнен прямой нежности.

— Тогда развяжи Юлю и отпусти нас. — почти умоляюще сказала она, но думала, что это прозвучит убедительно.

— Ты всегда была упрямой. — с нотками раздражения и усмешки продолжил он. — Я восхищаюсь тобой, это правда. — он жестом указал на Юлю. — Но сегодня ты послужишь нашей семье.

Женщина сделала шаг назад, обернулась через плечо, чтобы глянуть на племянницу.

— Ты хоть понимаешь, что творишь? Совсем с ума сошел? Ты хоть думал, что на это сказала бы Анна? — вспомнила вдруг Марина про родную мать Юлианы.

— Она мертва, Марин. И не напоминай мне о ней. — резко отрезал мужчина.

— Ты не посмеешь… — она почти сломалась.

— Это не личное, ты должна понять. — выстрел от бедра из тайзера сломил сопротивление. Безвольной куклой тело Марины обмякло на бетонном, холодном полу.

Он кивнул своим подручным. Один из них подошел к Марине, лежащей на полу, и поднял ее, перекинув через плечо. Движениями рук, не говоря ни слова, мрачный, как туча, Бертрам указал, куда необходимо перенести женщину. Прямо под ноги к Юлиане. Сам тоже подошел ближе. Аккуратно присел на корточки, и положил одну руку на щеку сестры, остающейся без сознания, а другую — на голую коленку рыжей.

— Юля, милая моя, — обратился он к возвращающейся в сознание, и уже все осознающей узнице, — я хочу, чтобы ты помнила — все это из-за того человека.

— Нет-нет-нет, не-е-ет, не смей! Отпусти меня! Отпусти! — Юля смотрела на происходящее с расширенными от ужаса глазами. Ее голос срывался на крик.

— Тише. — прервал ее Бертрам. Его голос оставался ровным. — Это опыт. Горький, тяжелый, но такой необходимый.

Он кивнул своему человеку. Тот подошел, как собачонка, и вручил хозяину широкий и массивный нож. Лезвие блеснуло в слабом свете. Марина попыталась дернуться, но это было бесполезно. Удар был точным, и ее тело безвольно обмякло, теперь уже навсегда.

— Только я смогу тебя защитить. Скоро сюда придет виновник, и ты должна будешь сделать выбор. — произнес он, держа ее прикованные руки своими, покрытыми кровью. — Мы все делаем выбор, Юля.

Он встал, затратив на это, как будто, колоссальное усилие, но не разогнулся в спине, оставшись своим лицом на уровне ее. И поцеловал в лоб.