Книга Долг человечества. Том 1, страница 86 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Несколько греллинов обошли с фланга и уже взобрались на ровную и утоптанную площадку, сейчас сильно размытую дождем. Но наше плато нужно защищать. Черт, Катя очень долго…

— Антон! Сзади лезут! — Прокричал я, и лучник, откликнувшись на голос, с натянутой стрелой, обернулся на меня.

Я подумал, буквально на мгновение, что пустит ее в меня. Но он лишь глянул мне в глаза, чтобы считать направление, и увел лук дальше. И снова сухой, четкий щелчок тетивы, а мои волосы развеяло ветром, следующим за оперением. Короткий писк, шлепок. Второй щелчок — еще одно тело покатилось вниз, увлекая за собой третье.

Вспомнился анекдот — где ж я вас, уродов, хоронить-то буду…

Отразив первую волну почти не прибегая к ближнему бою, вторую пришлось встречать на ножи. Слишком много их было, чтобы перестрелять с возвышенности. Эх, мне бы сейчас копье, а не то, что я использовал для сбора растений. Но кому щи пусты, а кому жемчуг мелок. Чем богат, стало быть, нож лучше, чем ничего.

Удар, еще один. Теплая, липкая жижа брызнула на лицо и мантию, которую уже можно выбрасывать — отстирать такое не представляется возможным. Я дернул рукоять, вынимая из тельца заостренный камень. Дернувшиеся в конвульсии лапы оставили когтями на мантии широкие борозды.

Встретил следующий удар на блок, подставляя предплечье под лапы высоко занесшего топорик гада. Просто отвести удар, выбить оружие. Не вышло так, как хотел, по моей кости угодило древко. У меня на миг потемнело в глазах от боли, но адреналин в моей крови, кипящий там в избытке, быстро привел меня в чувство. Некогда распускать нюни, сначала надо навалять гадам.

Боря воевал иначе. Пихался, бросал сволочей вниз, хватал их, а тех, кто оказывался у его ног — просто давил. И ему этого хватало. Я еще удивился, с какой легкостью ему это удается. Все же здоровяк был страшной силой, пусть он сам этого еще не осознает. Греллины разлетались от него как кегли в боулинге. И дрался он, что самое интересное, совершенно беззвучно. Никаких воинственных выкриков, простое и методичное вколачивание своих конечностей во врагов. А мелочь отлетала от его выпадов, ломались ребра и шеи. И лишь дыхание, утробное и тяжелое, напоминало мне, что парень — живой человек.

Антон, отстреляв свой боезапас, сейчас орудовал серпом, который, похоже, так же оказался у него после разбора находок. Слишком неуклюжее и неэффективное оружие в его руках, но это снова лучше, чем если бы он бездействовал. Действовал очень похоже на меня — искал брешь, уклонялся и бил. Защиты-то на греллинах кроме набедренных повязок у них не было никакой, потому каждый удар в плоть почти всегда заканчивался гибелью одного из осаждающих.

Единственный, кто вообразил себя фентезийным героем и взял в качестве стартовой экипировки двуручный топор, сейчас им и орудовал. Уже густо покрытый смесью крови и грязи, он нес смерть. Но где же щит? Что за безрассудная бравада? А, вот же он. Вернее то, что от него осталось. Одни обломки. Когда упрочнение с него спало, выдержала кора всего пару ударов.

А под самый конец подоспела и Катя. Я не видел, чем она занималась все это время, но в бой вступила внизу, и вооружена была топориком в левой руке и кинжалом в правой. Валькирия. Исчезала в тенях, отбрасываемых деревьями от танца пламени, сливалась с местностью и крушила врагов. Но сейчас это была уже даже не оборона, а зачистка остатков.