Книга Кодекс Практика: Страница 3, страница 15 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Жаль, но попал только по хвосту и то, это ни к чему особому не привело. Клинок увяз в шерсти, заскрежетал по позвонкам, но не перерубил. Росомаха взвыла от боли, рефлекторно ударила задней лапой, и я чудом увернулся. Второй раз собирать свои выпадающие внутренности я не хочу, мне и первого хватило.

— Крепкая, гадина, — выдохнул я, боком забирая к валуну, чтобы снова прикрыть спину.

Это была ошибка. Я отвлёкся на секунду, и росомаха, словно почувствовав мою слабость, бросилась в третий раз. Я едва успел подставить меч, как её пасть сомкнулась на плече.

Зубы вошли в мясо как в масло.

Я закричал от боли, клыки проткнули мясо и скрежетали о кость, и я чувствовал, как из раны хлещет кровь, заливая руку и капая на землю. Росомаха тряхнула головой, пытаясь вырвать кусок, и я, судорожно стараясь исправить ситуацию, рванул клинок из под неё, так и не сумев прорезать жёсткую шерсть, и ударил её по голове рукоятью меча.

Раз, другой, третий.

Не получается прорезать, так хотя бы дурной силой забью!

Но она не отпускала, только рычала глубже, сильнее вонзая зубы и урча при этом, словно кошка, дорвавшаяся до валерьянки.

— Отпусти, тварь! — заорал я.

Свободной рукой, схватил росомаху за загривок, вцепился пальцами в густую шерсть, до боли сжал пальцы, слегка подкручивая ладонь, чтобы захватить побольше шкуры и рванул от себя.

Она взвизгнула от неожиданности, но отпустила, больше от осознания того, что её как котёнка, кто-то таскает за шкирку, а меня накрыла новая волна боли. Я зарычал как зверь, и изо всех сил швырнул тушу в валун.

Росомаха ударилась о камень, но тут же вскочила, отряхнулась. Её пасть была вся в моей крови, она облизнулась как вампир.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Я, весь в крови, с разодранным плечом, и она сбитая с толку, не понимающая, почему жертва всё ещё сопротивляется, готовая к новому броску.

— Ну давай, — прошептал я, чувствуя, как внутри разгорается ярость. — Давай, тварь!

Она снова кинулась на меня, и в этот раз я не стал уклоняться, потому что понимал, что это будет последнее действие в моей жизни. Поэтому шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и вложил в удар всю силу, на которую было способно моё тело. Силу, которую я ещё толком не осознавал до конца.

Клинок встретил тушу в полёте.

Я целенаправленно не целился в голову, потому что это было чревато промахом. Бил наискось, от левого плеча к правому боку, чуть вверх, чтобы лезвие пошло по диагонали, с гарантией, чтобы зацепить.

По телу прокатилась странная волна тепла и внезапно у меня получилось. Росомаха разлетелась на две неравные части.

Нижняя, туша с одной передней лапой, задними и хвостом — рухнула на землю, тогда как верхняя, всё что осталось, шлёпнулось в метре от меня, снова забрызгав лицо тёплой кровью.

Я даже нашел в себе силы отметить, что ситуация повторяется и что странно, оба раза при этом участвовал ржавый клинок, который, по сути, должен был сломаться то ещё при столкновении с мечом Сумо, что уж говорить про буквально каменную шкуру росомахи. И оба раза я ощущал странную тёплую волну в теле перед моментом удара. Но тем не менее, я был жив, а клинок цел. В отличие от противника.

— Тебе бы идеально подошло имя Обезглавливатель.

Клинок мне ожидаемо не ответил.