Книга Кодекс Практика: Страница 1, страница 2 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Я наклонился, подбросил небольшую чурку в глиняную жаровню под воком — пламя взметнулось ярче. Рукавом грубой холщовой рубахи утер капли пота, выступившие на лбу.

Если бы я в своё время, после шараги, где учился на повара и до учёбы в универе на программиста, не отработал пять лет в общепите, специализируясь на азиатской кухне, то я бы уже паниковал, а так в принципе знал, что надо делать, хотя окружение было чертовски непривычным.

Сначала в чашку бросил подхваченные палочками овощи, затем из стоящего рядом чана с кипятком выловил порцию рисовой лапши, закинул туда же, и, сверху, как попросил клиент, положил очищенное яйцо вкрутую, разрезанное на две части, залил всё бульоном. Получившееся блюдо передал клиенту, всё ещё толком не понимая, что вокруг происходит.

— Приятного аппетита! — На автомате пожелал я.

Мужчина кивнул, странно на меня посмотрел, но принял миску. Взял пару бамбуковых палочек из стоящей рядом глиняной чаши. Отошел к краю дороги, пристроился на камне. Отхлебнул бульона, громко причмокнув и принялся за лапшу. Вид у него был довольный.

— Следующий! — На автомате крикнул я в пространство, и перед прилавком тут же возникла новая фигура — женщина в возрасте.

— Мне, как всегда, Ян. Только пожалуйста закинь новую лапшу в воду, — кивнула она на чан — знаешь, не люблю, когда ее переваривают, — произнесла женщина в халате черного и темно-красного цветов, кажется такой называется ханьфу и бывает мужской и женский. Волосы ее были убраны в сложную прическу на затылке и скреплены парой изящных шпилек. В уголках глаз залегли лучики морщин. Постоянная клиентка?

Будет смешно, если и фамилия та же, но переиначенная на китайский манер, как всё окружение, типо Ян Лан. А что, подходит. Ян на китайский переводится как солнце, а Волков, ну или волк переводится как Лан. Типичное в общем азиатское имя. Ладно, сон же… Примем правила игры. Мой мозг перед смертью решил подыграть мне, подсунув реалистично выглядящий бред? И это вместо проносящихся перед глазами воспоминаний? Впрочем, что там вспоминать? Детдом? Тоскливую жизнь? Невпечатляющие перспективы?

— Понял! — кивнул я, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной. — Будет в лучшем виде!

Пар клубился над воком, когда я выловил ситом порцию лапши из чана с кипятком. Две минуты — идеально. В раскаленный вок отправились кусочки темной, тонко нарезанной говядины, лапша, щедрая горсть рубленой зелени и специй, сам бульон и, конечно, еще одно яйцо.

— Спасибо, Ян! — женщина протянула мне три медных монеты с квадратными дырками посередине. Они со звоном упали в мой глиняный горшочек, стоявший рядом с разделочной доской. Там уже скопилась приличная горка.

— Приятного аппетита! — улыбнулся я ей в спину, уже принимая заказ от следующего в очереди. Работа затягивала, требовала полной концентрации. Руки двигались автоматически, оставляя время для раздумий. Впрочем, я принял правила игры — галлюцинация, так галлюцинация.

К тому моменту, когда гул толпы внизу слился в единый рев, сигнализируя о начале выступления, ажиотаж у моей палатки схлынул. Я смог наконец выпрямить спину, ощущая каждую мышцу, и вытереть пот со лба грязным подолом передника. С облегчением плюхнулся на каменный бордюр прямо за спиной, прислонившись к колесу моей передвижной тележки-кухни. Прохладный вечерний ветерок ласково обдувал разгоряченное лицо, трепал волосы… Волосы? Я машинально провел рукой по голове. Густые, черные, слегка вьющиеся, собранные, как я успел уже мельком заметить, по местной моде в небрежный пучок на затылке. Я же был лысым! Попытался подтянуть резинку, перевязать поаккуратнее. Не сразу получилось.