Книга Первый сезон, страница 38 – Елена Крыжановская

Окошко свободы, то, что выходило на площадь, окрасилось золотым светом фонарей. Выглянуть наружу можно, только если встать друг другу на плечи. Таська сейчас влез на плечи Филину и рассказывал всё, что видит. Какие люди ходят внизу, есть ли среди них знакомые, кто что делает сейчас там, на свободе.

Остальные слушали. Кроме Дика и Августа. Они беседовали в углу, в стороне от окна и других заключенных.

— Сколько вы здесь?

— Почти месяц.

— Ждете суда?

— Среди "прочих" не все преступники, это суд заранее знает. Их задача сделать так, чтобы даже мои старые кости отправились на поле сражения.

— Как им это удаётся? — удивился Дик. — Максимальный возраст мобилизации до шестидесяти.

Август усмехнулся, словно лицо свела судорога:

— Знаешь, как проверяют? Замуровывают в стену. Небольшая каморка; выход закладывают каменными блоками без раствора, чтобы один человек мог поднять. Хочешь жить, выберешься. А если на это хватило сил, значит и к сражениям за короля годен. Там ведь тоже угроза смерти. А не выбрался через трое суток, открывают. Если ещё жив, может, и отпустят, не знаю. Думаю проверить. Лучше умереть там, спокойно, чем служить их знаменам. У меня один флаг, с золотым колесом! Другого не знаю, и воевать не умею и не хочу.

— Вольный бродяга? — спросил Дик, нисколько не удивляясь. — А на самом деле вам сколько лет?

— Не спрашивай, — вздохнул Август. — Поздно ушел. Очень-очень жалею.

— Они же не имеют права, — поморщился Дик. — Братство Дороги выше любого государства.

— Ага, только его представителей в Келлборе вне этих стен, наверное, не найдешь, — Август постучал по стенке тюрьмы. — А как вызвать?

— Здесь вода есть?

— Кран в углу, слева от двери. Решетка в полу мелкая, да и бутылок нет, если ты об этом. А окошки, сам видел, руку только Таська просунуть может.

— Угу. И птицы не летают, конечно?

— Ночью спят, а днем их со стены разгоняют. Трещотками и флажками. Комендант к нашему брату очень строг, сразу предупреждаю.

— А через гостей? Через Таськину семью?

— Ему и так здесь несладко. А вдруг узнают? Это ведь надо через него передать, ко мне никто не приходит. Ты тоже гостей не ждешь? А доверять никому чужому нельзя.

— Ладно, подумаю, — пообещал Дик.

— Не старайся напрасно. Проще по дороге сбежать.

— В кандалах?

— Ты умеешь владеть мечом. Тебя на каторгу не сошлют, — уверенно похлопал его по плечу Август.

Дик упрямо отвернулся. Старик пожелал ему доброй ночи.

Тасиль слез на пол, арестанты зашевелились. Все стали укладываться спать. Ряд дощатых нар пересекал камеру, почти упираясь в дверь. Дик наконец понял, отчего они стоят такой ломаной линией, чтобы поместилось побольше. Но всем этих лавок всё равно не хватало. Место для сна — только сильнейшим. Хаттон, к примеру, разлегся как король, а многие из его свиты спали на полу. Дик считал, что как новичку ему рассчитывать не на что. Но Филин показал ему свободное место, следующее после своего.

— Таська, вообще-то, рядом со мной помещается. Большого труда стоило отвоевать ему отдельное место. Теперь твое.

— Благодарю. Не надо. В шкуре, действительно, не чувствую холода, можно лечь и на камне.

Уступив широкие нары Таське, Дик снова сел под стеной. Спать не слишком хотелось, но усталость тянула прислониться к чему-нибудь и забыть всё на свете. Дик дождался, пока все соседи затихли. Глядя на квадратик неба и прислушиваясь к далекой ночной жизни в городе, Дик удивлялся своему спокойствию.