Книга Песнь Перна, страница 255 – Энн Маккефри

Зато когда мастер Робинтон тепло приветствовал его, паренек прямо-таки надулся от гордости.

— Ты прекрасно воспользовался представившейся возможностью. Только будь любезен, юный Пьемур, объясни мне скорей, что означают твои загадочные сигналы, или я лопну от любопытства! Насколько я понял, «старый дракон» означает Древних?

— Ты прав, мой господин.

Повинуясь знаку Робинтона, Пьемур уселся и начал свой рассказ.

— Т’рон на Фидрант’е и еще двое всадников на синих заявились, чтобы забрать у мастера горняков сапфиры!

— А ты совершенно уверен, что это были Т’рон с Фидрант’ом?

— Совершенно! Я видел их пару раз еще до ссылки. А потом, самим рудокопам они прекрасно известны.

Мастер-арфист сделал ему знак продолжать, и мальчуган красноречиво описал все события минувшего дня, вдохновленный таким изумительным слушателем, как мастер Робинтон. Тот напряженно внимал, не задавая ни единого вопроса. Потом арфист заставил Пьемура повторить рассказ снова, но на этот раз его интересовали подробности, реплики, а уж сцену столкновения Древнего с мастером горняков Пьемуру пришлось передать до мельчайших деталей. Робинтон одобрительно посмеялся, услышав о находчивости Пьемура, и похвалил за осторожность, когда услышал, что тот спрятал ограненные сапфиры в сапоги. Только тогда паренек вспомнил, что должен отдать драгоценные камни мастеру-арфисту. Он выложил сапфиры на стол, и солнце ярко заиграло на отполированных гранях.

— Я сам переговорю с мастером Никатом. Думаю, мы с ним увидимся сегодня же, – проговорил Робинтон и, держа камень двумя пальцами, принялся рассматривать его на свет. – Изумительная работа – ни единого изъяна!

— Мастер так и сказал, – осмелев, поддакнул Пьемур. – Думаю, не так-то просто подобрать нужный синий цвет для мастеров нашего цеха!

Мастер Робинтон удивленно воззрился на Пьемура, потом удивление сменилось добродушной улыбкой.

— Надеюсь, молодой человек, это ты тоже оставишь при себе?

Пьемур важно кивнул:

— Разумеется. А вот если бы у меня был свой файр, тебе бы не пришлось беспокоиться ни из-за меня, ни из-за камней. К тому же можно было бы задать жару негодяю Т’рону.

Лицо мастера-арфиста мгновенно переменилось; теперь на нем не было и следа добродушия, глаза метали молнии. Пьемур был уже и сам не рад, что сболтнул лишнее. Он даже не мог спрятать взгляд от суровых глаз мастера Робинтона, хотя больше всего на свете ему хотелось уползти куда-нибудь подальше, скрыться от явного неодобрения учителя. Паренек сжался, прекрасно сознавая, что его дерзость достойна хорошей оплеухи.

— Когда ты проявляешь смекалку, как, например, вчера, – после невыносимо долгого молчания произнес мастер Робинтон, – то тем самым подтверждаешь доброе мнение, которое Менолли высказала о твоих способностях. Но сейчас ты подтвердил все худшее, что говорили мне про тебя мастера нашего цеха. Я не противник честолюбия и умения самостоятельно мыслить, но… – внезапно из его голоса исчезло холодное неодобрение, – …но самонадеянность считаю непростительным пороком. А тот, кто осмеливается осуждать всадника, допускает преступную неосмотрительность. К тому же, – мастер-арфист предостерегающе поднял палец, – ты спешишь получить привилегию, которую никоим образом не заслужил. А теперь ступай к мастеру Олодкею и выучи, как правильно передавать слово «Древний».