Книга Зачарованная река, страница 46 – Ребекка Росс

— Какая девочка? – воскликнула Фрей, закрывая книгу.

— Точно не знаю, имен пока не называли. – Джеку не понравился страх, промелькнувший на лице Фрей. – Возможно, это всего лишь слухи. Ты же знаешь, как ветер любит сплетничать.

Мирин перевела взгляд на дочь.

— Все будет хорошо, Фрей.

Джек был потрясен, видя, как лицо Фрей исказилось от страха. Девочка была на грани слез. Он не знал, что делать, если она заплачет, и это было мучительно. Еще в университете он понял, что бывают моменты, когда слов недостаточно, и направился в свою спальню. Арфа все еще лежала в чехле, ожидая, когда ее освободят.

Он принес инструмент в гостиную и сел в кресло напротив Фрей. Несколько слезинок скатились по ее щекам, но она смахнула их, когда поняла, что именно брат держит в руках.

— Хочешь послушать песню, Фрей?

Она решительно кивнула, откинув с глаз прядь волос.

— Почту за честь сыграть для вас с мамой, – сказал Джек, борясь с искушением взглянуть на Мирин, которая опускала челнок своего ткацкого станка. – Но должен предупредить… я впервые играю на острове. Возможно, получится не так хорошо, как на Большой земле.

На самом деле он имел в виду, что впервые играет в присутствии Мирин. Он боялся, что она не будет впечатлена его мастерством, которое он оттачивал годами. Но Мирин, никогда не покидавшая свой ткацкий станок посреди работы, отошла от него и присоединилась к Фрей на диване.

— Тогда позволь нам самим судить, – ответила Фрей, шмыгнув носом. Ее ресницы были влажными, но слезы уже не лились. Она внимательно наблюдала, как Джек достает свою арфу. Инструмент впервые вдохнул воздух острова.

Эту арфу он получил на пятом году обучения. Она была вырезана из ивы, выросшей рядом с девичьей могилой. Ее древесина была легкой и упругой, а звук – сладким, леденящим и звонким. По бокам были вырезаны виноградные лозы и листья – простое украшение по сравнению с другими арфами его сокурсников. Но эта арфа взывала к нему давным-давно.

Настраивая колки, Джек осмотрел тридцать медных струн и подумал обо всех тех часах, которые он провел на Большой земле, играя на этом инструменте, извлекая из его сердца грустные, задумчивые баллады. Из трех музыкальных жанров, которые могла исполнять арфа, Джек предпочитал самые печальные, но сейчас не хотел усугублять ситуацию. Он хотел сыграть либо для радости сердца, либо для успокоения, а может быть, и для того, и для другого. Песню, в основе которой лежит надежда.

Его старый плед был накинут на колени, пока он продолжал настраивать арфу, и Мирин обратила внимание на ткань.

Джек прислонил арфу к левому плечу.

— Что мне сыграть для вас? – спросил юноша.

Они потеряли дар речи.

— Что угодно, – в конце концов ответила Фрей.

Джек почувствовал отголосок боли, когда понял, что его сестра не знает ни одной старой баллады. Ей было всего три года, когда Лорна умерла, – слишком мало, чтобы запомнить музыку барда. И Джек невольно вспомнил о балладах, которые он обнаружил сегодня. Песни, на которых он вырос. Детство Фрей было лишено этой музыки.

Юноша начал играть и напевать одну из своих любимых песен – «Балладу о временах года». Живая и радостная весенняя мелодия, перетекающая в плавную и мелодичную летнюю тему. Те, в свою очередь, становились отрывистым осенним пламенем, которое превращалось в печальный, но изящный куплет зимы, потому что Джек не мог противиться печали. Когда он закончил и его последняя нота растаяла в воздухе, Фрей восторженно захлопала в ладоши, а Мирин утерла слезы.