Книга Зачарованная река, страница 117 – Ребекка Росс

— Развяжи меня, – попросил он.

Наследница посмотрела на него, словно колеблясь, не желая так скоро отпускать его. Но потом уступила и поднялась, потянув Джека за собой. Лишь одно ее движение заставило стихнуть оживленные разговоры, и все взгляды устремились к наследнице.

— Мои добрые жители Востока, – начала она с улыбкой. – Сегодня вечером я нарушаю традицию и освобождаю своего мужа задолго до брачного ложа, чтобы он мог порадовать нас небольшим праздничным концертом.

Она повернулась к Джеку и развязала клетчатую ткань, связывавшую их, – сокровенный жест, вызвавший шепот в толпе.

Внимание клана обратилось к барду, когда он пошел к арфе Лорны, стоявшей на возвышении. Он сел на табурет и глубоко вздохнул; под тяжестью ожиданий его уверенность почти развеялась. Но он видел Мирин и Фрей, сидящих неподалеку. Видел лэрда Аластера, Торин и Сидру, Уну и Аилсу с детьми… Это был его дом, его люди с их зачарованными клетчатыми пледами и дирками, с их смехом и слезами, историями и страхами, мечтами и надеждами. Это был его клан, и он принадлежал им, даже если вернулся чужаком.

Джек положил руки на струны и начал играть радостную мелодию. Его музыка, полная жизни и веселья, разносилась по залу, но она не успокоила бурю, разразившуюся в его душе. Раздражение, вызванное Кэлланом Крейгом, который продолжал беззастенчиво пялиться на Адайру, только усилилось. Но затем Джек осмелился взглянуть на супругу и увидел, что она смотрит на своего мужа так, словно он был единственным человеком в этом зале.

Отблески огня и тени плясали на ее ключицах. Половинка золотой монеты сверкала у нее на груди, как упавшая звезда. Волосы ниспадали мягкими волнами, а корона из полевых цветов выгодно оттеняла светлую кожу.

Сраженный ее красотой, он пропустил одну ноту, но быстро поправился. Ему показалось, что никто этого не заметил. Кроме Адайры. Она улыбнулась, словно услышав его оплошность, и Джек понял, что должен отвести от нее взгляд, пока мелодия не рассыпалась в его руках.

Он посмотрел на струны и вспомнил, зачем он здесь: он играл для клана, а не для нее.

И бард играл.

* * *

Весь день Фрей одолевали самые разные чувства, начиная с того момента, как она вместе с Сидрой проводила Адайру к поляне чертополоха и стала свидетельницей того, как ее брат женился на наследнице. Она боялась, что это все сон и, проснувшись, она обнаружит, что все, включая возвращение Джека домой, было игрой ее воображения.

Но ничто не могло подготовить ее к тому моменту, когда Джек будет играть для клана.

Она сидела за столом рядом с Мирин и от нетерпения подпрыгивала на месте. Как только музыка разлилась в воздухе, зал словно преобразился. Фрей заметила, что цвета гобеленов снова стали яркими, а резьба на деревянных балках, казалось, ожила. Огонь в камине и факелах горел ярче, а тени танцевали мягко и нежно.

Остров оживал. Фрей была зачарована его пробуждением и могла поклясться, что почувствовала гул под ногами, словно даже камни наслаждались музыкой Джека.

Его песня закончилась слишком быстро, и когда юношу попросили исполнить еще одну, он не отказал. Бард сыграл три песни, и в последней он добавил к музыке свой голос.

Фрей переполняла гордость. Гром аплодисментов наполнил зал, когда Джек завершил игру на арфе. Фрей вскочила на ноги и захлопала. От восторга аж зубы сводило, и хотелось крикнуть во весь голос: «Это мой брат! Это мой брат!» Особенно когда Джек поднялся, чтобы поклониться клану, и все в зале встали, чтобы почтить его. Фрей заметила, что глаза Мирин снова наполнились слезами, как в первый раз, когда она услышала музыку сына. Мама вытерла их прежде, чем кто-то заметил.