Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 88 – Ши Цзин

Четыре года назад по дороге в столицу он тоже вез с собой цинь. Девушка тогда еще верила, что этот человек – дальний родственник семьи: на спутнике были простые белые одежды без украшений, с собой он не взял ничего, кроме циня, и выглядел больным и чахлым.

Ехали они в одной повозке, но мужчина почти не разговаривал – большую часть времени сидел с закрытыми глазами. Лишь на коротких привалах вынимал инструмент и тихо перебирал струны. Цзян Сюэнин музыки не понимала и симпатией к молчуну не прониклась. Все-таки еще совсем недавно она узнала правду о своем происхождении и о существовании безупречной старшей сестры, поэтому смертельно боялась, что присланные из столицы слуги начнут ее презирать. И хотя этикету девочку не учили, движимая страхом, она всеми силами изображала знатную барышню – ради своей уязвимой гордости. Старшие дочери благородных вельмож всегда держались надменно и заносчиво, а отдавали распоряжения кивком, и Цзян Сюэнин, следуя их примеру, тоже пыталась командовать, в том числе спутником. Как-никак она выросла в деревне и приличий не знала, а этот загадочный человек во всем соблюдал правила: даже его манера держать палочки для еды или поза, в которой он отдыхал во время езды, выглядели безукоризненно.

Поведение незнакомца действовало девушке на нервы: казалось, бедный родственник просто строит из себя важную особу. Только многим позже Цзян Сюэнин осознала: ее раздражение объяснялось тем, что она интуитивно ощущала между ними пропасть, ту самую, что разделяла деревенскую девочку и блестящую столичную знать, в чьей среде ей предстояло оказаться. В этом и заключалась неприятная правда, которую мало кто согласится признать.

Даже став императрицей, она не желала видеть Се Вэя, а поскольку его имя навсегда было связано с цинем, не переносила даже вид музыкального инструмента. Все потому, что этот мужчина стал свидетелем самых тревожных и унизительных моментов ее жизни. Стоило встретить его взгляд, и в памяти всплывали воспоминания, которых она старалась избегать любой ценой. Кто знает, что тогда думал о ней Се Вэй? Считал, что нынешняя императрица в прошлом была неотесанной деревенской девчонкой, поэтому даже роскошный наряд сидел на ней плохо?

Вспоминая о том времени, Цзян Сюэнин ощущала неловкость и стыд, поэтому всегда притворялась, будто прошлого не существует. Се Вэй же, тонко чувствующий людей, вероятно, все понимал. Достигнув высокого положения и часто наведываясь во дворец, он старался лишний раз не появляться перед императрицей и не упоминал о былом. А чтобы забыть и о шраме на запястье, Цзян Сюэнин велела лекарю составить мазь и два года тщательно ее втирала, пока не вывела след дочиста.

В зале витал дымок дорогих благовоний. Чувствовался глубокий, тонкий и умиротворяющий аромат. Цзян Сюэнин моргнула, опустила взгляд на старинный цинь Цзяоань и подумала: если бы не Чжан Чжэ, она бы, возможно, так и умерла, никому не признавшись, что однажды спасла Се Вэя. Хотя… казалось, после дворцового переворота, в котором младший наставник принца запятнал себя кровью, его руки больше ни разу не прикасались к циню.

Не моргнув глазом, молодой человек отдал за покупку три тысячи лянов. Сразу было видно: дом Юнъи-хоу крепко стоит на ногах. Раньше наивная Цзян Сюэнин ничего в жизни не понимала и забота Янь Линя казалась ей вполне естественной, но теперь, после перерождения, она знала, что не сможет отплатить юноше за его искреннюю привязанность и не имеет права принимать эту доброту как должное. Цинь брать не следовало, и все-таки, уже собираясь отказаться от подарка и послать служанку за расписками на серебро, девушка вдруг замялась, передумала и промолчала.