Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 192 – Ши Цзин

— Хорошо, что никто не опоздал. Церемонии ни к чему, присаживайтесь.

Все послушно заняли места и только тогда осмелились посмотреть на наставника. Его волосы были по-прежнему заколоты шпилькой. Широкие рукава темно-синего даосского одеяния ниспадали легко и свободно, а от ткани веяло прохладой зимнего тумана, словно Се Вэй только что спустился с гор, как истинный отшельник.

Он пришел не один. Вместе с ним в зале появились еще четыре наставника, отобранных из академии Ханьлинь. Трое из них вместе с Се Вэем прежде проводили здесь экзамен, четвертым оказался незнакомый мужчина лет сорока со строгим, даже суровым лицом. Казалось, он никогда не улыбается. Вероятно, его назначили уже после отбора соучениц.

Цзян Сюэнин узнала троих с первого взгляда, ведь прошло всего несколько дней, и едва заметно нахмурилась. Она отлично помнила, с каким пренебрежением академики отнеслись к проверке знаний у барышень, собиралась даже пожаловаться на них, но не успела.

— Это ваш первый учебный день, – сказал Се Вэй. – Полагаю, ни принцесса, ни барышни еще не знакомы с преподавателями, да и повторить материал заранее не успели. Поэтому, посовещавшись, мы решили сегодня уроков не проводить. Каждый наставник представится и расскажет, чему будет учить вас полгода и какие предъявляет требования.

Он обернулся к остальным мужчинам. Те по очереди выступили вперед, назвали свои имена и предметы, которые будут преподавать.

Все нужные книги уже лежали на партах. Занятия с «Ли цзи» собирался вести господин Чжан Чжун, глава Комитета по составлению династийных историй. За изучение «Ши цзина» отвечал господин Чжао Яньхун, придворный толкователь канонов. Пособие «Восемнадцать писем» предназначалось для уроков каллиграфии с господином Ван Цзю, лектором академии Ханьлинь, и он же, по слухам, намеревался ввести занятия живописью. И наконец, «Десять классических трактатов по математике» были приготовлены для лекций господина Сунь Шу, профессора Академии сынов государства^[121], который сегодня явился впервые.

Четыре наставника – четыре книги. Вроде бы все логично. Но когда господин Сунь договорил, барышни заметили несостыковку: а как же Се Вэй? Пока Цзян Сюэнин думала, в чем подвох, Шэнь Чжии, сидевшая впереди, полюбопытствовала:

— Господин Се, нам выдали четыре книги для четырех предметов. Разве, кроме игры на цине, вы не должны вести у нас еще один курс?

— Я еще буду преподавать литературу, – ответил тот.

— Почему же нет книги? – удивилась принцесса.

Се Вэй посмотрел на двери зала:

— Я велел принести. Скоро должны доставить.

Принести? В императорском дворце чего только нет. Если книга нужна для уроков, разве не следовало подготовить ее заранее? Почему за материалом послали только сейчас?

Все удивились, однако Се Вэй воздержался от объяснений и сел в стороне, уступив слово господину Чжан Чжуну, который поднялся на возвышение и начал, опираясь на цитаты классиков и примеры из истории, разглагольствовать о важности образования.

Чжан Чжуну, чьи виски посеребрила седина, было примерно шестьдесят лет. Именно он несколько дней назад заявлял, что барышням достаточно читать «Наставление женщинам», а остальное учить незачем.

Его знания были обширны, но говорил он так скучно и сухо, что у всех голова шла кругом. Сколько Цзян Сюэнин ни напоминала себе, что рядом Се Вэй, сосредоточиться не получалось: внимание уплывало, веки слипались, и она едва не начала клевать носом. Только тогда девушка встрепенулась, вскинула глаза и наткнулась на взгляд младшего наставника. Он сидел с чашкой чая в руках и смотрел на нее.