Книга Железная леди для Священной империи, страница 53 – Dimash Suleimen

Глядя на то, как мясные кусочки на сковороде становятся всё меньше и приобретают красивый янтарный оттенок, Ильза с надеждой спросила: — Матушка, а эти зажаристые шкварки... их ведь можно будет съесть?

В главном доме Ландберта тоже, бывало, топили свиной жир, но хрустящие шкварки там всегда до последнего кусочка отдавали только любимым внукам мужского пола. А поскольку мать Ильзы никогда не допускали к управлению большой кухней, маленькая девочка росла, почти не зная вкуса настоящего мяса и знатно по нему изголодалась.

Сердце Марты болезненно сжалось от этих слов дочери. Ей стало невыносимо горько за прежние обиды, но, вспомнив, что отныне она сама полновластная хозяйка на своей кухне и больше никто не посмеет обделять её ребенка, она уверенно произнесла: — Конечно можно, доченька. Подожди только немного, пусть они остынут прямо со сковороды, и тогда отведаешь.

В их краях каждая крестьянка знала, что при топке жира нужно обязательно добавлять соль, в жаркие летние месяцы соленое сало хранится куда дольше и не горкнет. Ильза заметила, что мать в суматохе забыла про соль и вспомнив, как едкие тетки вечно попрекали Марту её якобы неумелой стряпней, поспешила подсказать: — Матушка, порежь туда немного соли. — Так шкварки выйдут куда сытнее и не будут казаться слишком приторными.

Марта знала, что у её маленькой дочки в голове вечно роятся самые причудливые и необычные мысли, ну кто же сыплет соль прямо в кипящий жир? Но она так сильно любила Ильзу, что решила не спорить. В конце концов, когда на этом жире станут тушить лесные коренья или овощи, соль всё равно придется добавлять, так что какая разница, когда её положить раньше или позже? И женщина послушно бросила в котел щепоть крупной серой соли.

Когда обе сковороды были хорошенько прокалены и чистый жир был слит в глиняный кувшин, Марта зачерпнула большую деревянную ложку золотистых, слегка остывших шкварок и протянула её изнывающей от нетерпения дочке, не забыв строго настрого наказать: — Держи ложку крепче, малая, не пролей. — Коль уронишь на землю всё добро пропадет, погоришь. — Да и как пойдем вечером в большую деревню, не забудь прихватить оттуда свою личную деревянную миску, поняла?

— Угу, угу! — Ильза, у которой рот уже был до отказа набит хрустящими, солоноватыми шкварками, даже не нашла сил ответить матери и лишь отчаянно закивала головой от блаженства.

Марта, глядя на то, с каким аппетитом дочка уплетает угощение, сама не удержалась, подцепила пальцами одну шкварку и отправила её в рот. Прожевав, она удивленно причмокнула, эти подсоленные шкварки действительно оказались куда вкуснее и ароматнее тех, что ей доводилось пробовать прежде. Впрочем, Марта ела шкварки лишь раз в жизни, когда только вошла молодой невестой в дом Ландберта, а за последние десять лет ей не доставалось и крошки.

Тем временем в большой горнице старого дома едва успел Ганс-Старший переступить порог, как Ландберт в крайнем нетерпении подался вперед и засыпал его вопросами: — Ганс! Сын мой, скажи ради всего святого, неужели за этот сушеный барбарис купцы в городе и правда дают по шестьдесят грошей за фунт?! — В какую лавку ты ходил, кому продал товар? — И много ли они готовы взять в следующий раз?!

Пока Ганса не было дома, старый Клаус, Ландберт и староста Конрад успели обсудить всё дело между собой и сошлись на том, что эти три вопроса самые важные для их общины.