Книга Железная леди для Священной империи, страница 24 – Dimash Suleimen

Старик отлично знал своего первенца: Ганс-Старший никогда не хвастался и не врал. Раз говорит «любо-дорого смотреть», значит, дело верное. Но крестьянская натура требовала личной проверки. Ландберт, сдерживая колотящееся от возбуждения сердце, опёрся о стол и поднялся: — Где они? Веди, показывай немедленно!

Его ладонь наткнулась на серебряные монеты. Старик сгрёб их в пригоршню и вложил в руки сына: — На, спрячь сначала деньги от греха подальше. А потом пойдём на твои холмы.

Ганс послушно пошёл в свою каморку и передал серебро жене: — Марта, припрячь. — Пять солидов это то, что отец выделил нам как долю от семейного сундука. Положи их к нашим сбережениям. А оставшиеся три солида пойдут плотникам за сруб. Держи их отдельно, чтобы я всегда знал, сколько у нас осталось на стройку.

Марта деловито принялась за работу. На лавке у стены стояли два старых дубовых сундука, окованных потемневшими железными полосами наследство первой, покойной жены Ландберта, матери Ганса.

У самой Марты, когда она тринадцать лет назад пришла в этот дом, никакого сундука не было. Всё её приданое умещалось в один холщовый узелок: пара сменных рубах, поношенные поршни да три деревянные шпильки в косе.

Марта достала из тайного места под печью кованый ключ, отперла сундук и аккуратно опустила туда пять серебряных монет к их тайным солидам. А строительные три солида завернула в кусок плотной мешковины и припрятала в камышовую подстилку на печи, рядом с ключом.

Повернувшись, она увидела Ильзу, которая сидела на табурете и во все глаза наблюдала за логистикой семейных финансов. Мать с улыбкой потрепала её по светлым волосам: — Ну что, всё высмотрела, егоза? А теперь собирайся, пойдём с отцом.

Спустя тринадцать лет старый Ландберт снова переступил межу лесного участка своего старшего сына. То, что он увидел, совершенно не походило на его воспоминания. Вместо унылого каменистого пустыря перед ним раскинулось настоящее море диких цветов - ярких, разноцветных, источающих густой сладковатый аромат.

«Неужели этот буйный цвет у ручья и есть наш чеснок?» — озадаченно подумал старик. Потом покачал головой: нет, не может быть. Деревенские ребятишки постоянно рвут эти цветы на венки, будь это ценный чеснок, община бы давно прознала. Коренья прячутся где-то глубже, под сенью деревьев...

Старый Ландберт опустился на колени прямо в траву. В нос ударил резкий, пряный аромат. Глаза старика округлились. Он осторожно раздвинул густые стебли цветов и увидел, как из жирной лесной земли пробиваются характерные, налитые соком головки горного чеснока.

— Отец! — Ганс-Младший аж задохнулся от волнения. — Это и правда он! Настоящий аптекарский чеснок!

— Он самый, — Ландберт благоговейно кивнул и тут же строго повернулся к старшему сыну: — Ганс, сколько, по-твоему, мы соберём с этого клочка?

— Прошлой зимой Ильза прикопала головки вон под тем дубом, — Ганс-Старший указал рукой на дерево. — Вышло чуть больше полпуда.

— Полпуда с такого крошечного пятачка?! — старик Ландберт едва не сел на землю. — Ты не путаешь, сын? Да это же урожайность повыше, чем у нашей лучшей брюквы!

— Истинная правда, — подтвердил Ганс. — Ильза-то тогда маленькая была, глупая. Ткнула в землю ради забавы да и забыла. А в этом году я подошёл к делу по-умному. Сделал всё так, как ты меня учил: разделил делянку на части и провёл опыт с разными удобрениями, где-то сыпал старый навоз, где-то золу, где-то ил со дна ямы. И вот смотри там, где лёг озёрный ил, чеснок вымахал самый жирный!