Книга Железная леди для Священной империи, страница 133 – Dimash Suleimen

Дело завершилось и Ганс зашел в трактир «Четыре моря». Управляющий, увидев его, просиял, словно нашел спрятанный клад: — А я уж думал, самому на ваш хутор ехать! Важные вести, Ганс. Молодой хозяин желает вас видеть. — Зачем? — опешил Ганс, чьи руки были привычны к плугу, а не к светским беседам. — Иди, узнаешь. Но учти, — управляющий похлопал его по плечу, — держись так, словно сам король у тебя в долгу.

В парадной зале, где сквозь витражи падал густой янтарный свет, его ждал Адальберт фон Заксен. Несмотря на юные черты лица, в глазах его читалась усталость человека, на плечи которого легла тяжесть родового имени.

После сдержанного приветствия Адальберт перешел к сути: — Ваша паста, господин Ганс, стал в городе притчей. Спрос растет, а ваши запасы скудны. Продайте мне рецепт.

Ганс замер. Рецепт был тем самым будущим, которое он берег для своих детей. — У меня есть имение в двух верстах от вашего села, — продолжал Адальберт, внимательно наблюдая за реакцией гостя. — Тридцать моргенов пашни, восемьдесят суходола, холмы под выпас. Одиннадцать семей, скот, пятьдесят строений. Двенадцать сотен солидов — его цена. Рецепт за имение.

Ганс молчал. Двенадцать сотен — сумма заоблачная, почти немыслимая. Но он был человеком чести и понимал: рецепт не стоит того. — Господин, — голос Ганса звучал ровно и твердо, — это слишком щедро. Рецепт не стоит поместья. Дайте мне десять моргенов заливных лугов, и я научу вас его готовить.

Адальберт прищурился. В глазах Ганса не было жадности — лишь достоинство человека, знающего цену своему труду. Он вспомнил, как этот человек учил соседей сажать чеснок, превращая нищету в достаток. «У того, кто печется о других, небо забирает заботы, даруя светлую судьбу», — подумал он. В мире, где владение землей измерялось десятилетиями, один хутор был пылью, но расположение человека, отмеченного удачей, стоило золота.

— Не беспокойтесь, господин Ганс, — Адальберт мягко улыбнулся, и эта улыбка стоила дороже всех его монет. — Я человек слова. Позвать управляющего!

Крепкий, как скала, управляющий вышел из тени колонн. — Немедленно в магистрат, — приказал молодой господин. — Переоформить хутор за деревней Гаухоф на имя Ганса Старшего.

Ганс стоял, ошеломленный, пытаясь осознать, как в одно мгновение его жизнь изменилась навсегда. Он просил луга — получил поместье. Когда управляющий, чьи движения были точны, как ход часового механизма, пригласил его следовать за собой, Ганс понял: спорить с волей владельца так же бессмысленно, как пытаться повернуть реку вспять. Это было решено.

Когда они прибыли к зданию магистрата, стражники, завидев управляющего, мгновенно вытянулись и расплылись в подобострастных улыбках. Ганс Старший, который в прошлый раз прождал у дверей несколько часов, смотрел на это с изумлением. Только сейчас он понял, какой властью обладал его новый знакомый.

Дело провернули молниеносно. Писарь, не задав ни единого лишнего вопроса, поставил все печати. Ганс едва успевал прикладывать перстень к документам. Когда ему вручили бумагу о передаче шестидесяти трех душ крестьян, он побледнел.

— Господин, — прошептал он, — эти люди… я не могу их взять. Это же живые души! Управляющий лишь сухо усмехнулся: — Господин Ганс, хозяин сказал — хутор ваш. Со всеми потрохами. Если не хотите людей, продадите их потом. Один человек стоит пять монет, считайте сами свою выгоду.