Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 80 – Dimash Suleimen

Вскоре вода была доставлена. Алексей тщательно ополоснул кувшин, наполнил его до самых краев и, обернувшись к замершим в ожидании чиновникам, произнес: — Прошу ваших высокоблагородий выйти на палубу. Там солнце ярче, да и свидетелей будет поболе.

В самый полдень июньское солнце палило нещадно, точно раскаленная печь. Оба городничих, едва выйдя на палубу, тут же взмокли от пота и были вынуждены отступить под сень навеса. Глядя на то, как вокруг собирается всё больше лодок, молодой городничий недовольно проворчал: — Что же этот Морозов в каюте не остался? К чему было выходить на такой припек, неужто только ради того, чтобы на него глазели? Троицкий городничий с лукавой усмешкой ответил: — Сдается мне, любезный коллега, что вы попросту трусите?

— Я? Трушу? — молодой выпятил нижнюю губу. — Я лишь боюсь, как бы вы в итоге не осрамились.

Но, несмотря на браваду, вид спокойного и уверенного Алексея заставлял его сердце екать от нехорошего предчувствия.

Лодка Екатерины как раз подошла к левому борту судна городничих. Барышня сидела за зеленой занавеской окна, неотрывно глядя на палубу, и мысли её были далеко: «Этому юноше на вид не более четырнадцати… Он года на три младше меня, но откуда в нем столько острого ума?» Пока она размышляла, штора на судейском судне откинулась, и её взору предстал Алексей в легком светло-голубом сюртуке.

Кожа его была бела, фигура худощава, а под густыми бровями сияли большие, черные, полные жизни глаза. Даже сквозь преграду занавесок Екатерина чувствовала ту особую искру в его взгляде, которая заставляла сердце биться чаще. — Это он… Алексей Морозов… — едва слышно прошептала она, коснувшись губ пальцами.

— Так и есть, барышня, — с гордостью подхватила Глаша. — Уж скажите, не подвело ли меня чутье?

Екатерина не ответила. Она долго смотрела на юношу, чья белая рубаха развевалась на речном ветру, и, наконец придя в себя, печально молвила: — Он очень хорош. Глядя на сияющее лицо своей прислужницы, барышня почувствовала в душе смутную тревогу.

Завидев Алексея на палубе, Глаша радостно воскликнула: — Скорее, стопорите лодку! Сейчас начнется самое интересное!

Слуги, только того и ждавшие, мигом бросили якорь и облепили борта, вытягивая шеи. На глазах у всех Алексей Морозов поставил тот самый запечатанный флакон с пятаком на круглый стол. В руки же он взял другой кувшин — тот, что был доверху наполнен прозрачной водой. Стоя под прямыми лучами солнца, он начал медленно перемещать кувшин с водой, словно совершая какой-то таинственный обряд вызова духов.

— Да что же он делает? — недоумевала Глаша. — Танцует он, что ли?

Екатерина лишь покачала головой. Она внимательно следила за флаконом на столе и, хотя не понимала сути действий Алексея, безошибочно определила цель. Точнее, её взгляд был прикован к пятаку… и к той невидимой нити, на которой он висел. Когда она поделилась своими догадками с Глашей, та лишь ахнула: — Неужто он хочет оборвать нить, не касаясь её?.. Ну, если получится — значит, он точно колдун!

Не успела она договорить, как внутри флакона вдруг показалась струйка черного дыма. В следующее мгновение раздался звонкий «дзынь!» — монета исчезла с прежнего места и упала на дно.

Толпа зевак разом охнула. У Екатерины и Глаши от изумления тоже пропал дар речи. Оправившись, они в один голос выдохнули: — Кто же он — человек или бес?