Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 309 – Dimash Suleimen

— Почтенные господа министры, вы своими поклонами загоняете вашего ничтожного слугу в могилу!

Тарасов бросил быстрый взгляд на Дорина и тот мгновенно подскочил к Злотину, бережно подхватывая его под локти и помогая подняться. Дорин заискивающе улыбнулся:

— Мы все до единого трудимся на благо Его Величества, разница лишь в том, что вы служите внутри дворцовых покоев, а мы снаружи. Советнику негоже падать ниц перед нами.

Тарасов благосклонно кивнул:

— Совершенно верно, уважаемый советник. Прошу вас, присаживайтесь к столу. — Он тут же жестом приказал слугам подать гостю лучшего ароматного чаю.

Однако советник поспешно замахал руками, вежливо отказываясь:

— Премного благодарен за ваше невероятное гостеприимство, господа, но ваш покорный слуга явился сюда по прямому указу Его Величества и не смеет терять ни секунды. — Советник повернулся к главе правительства и почтительно, но твердо улыбнулся: — Господин Первый министр, Его Величество император прямо сейчас ожидает вас в зале.

Услышав о столь позднем вызове к государю, Первый министр ничуть не удивился. За последние годы Его Величество всё глубже погружался в мистицизм, став совершенно непредсказуемым и неуловимым в своих привычках. Аудиенция в 8 вечера по его меркам считалась сущим пустяком, бывало, во дворец вызывали и глубокой ночью.

Первый министр принял из рук Дорина свою чиновничью шапку, аккуратно водрузил её на седую голову, бережно спрятал в широкий рукав рапорт Корнилова и опираясь на подставленный локоть советника, шаркающей походкой направился к выходу.

У ворот его уже дожидалась скромная карета. Спинка кресла доходила министру лишь до поясницы и со стороны этот экипаж выглядел весьма невзрачно и даже сиротливо. Однако право передвигаться на такой карете внутри Имперского сада являлось признаком величайшей императорской милости. Всем остальным чиновникам, включая самого Дорина, дозволялось въезжать в Имперский сад исключительно верхом на лошадях, а о карете они не смели и мечтать.

Дорин почтительно провожал начальника до самых ворот. Лишь когда карета окончательно растворилась в глухой ночной темени, второй министр как-то странно, со скрытым смыслом вздохнул, развернулся и побрел назад в свой кабинет, разгребать бесконечные государственные бумаги.

Процессия беззвучно и быстро продвигалась под сенью монументальных дворцовых галерей, украшенных огромными фонарями. Под каждым из них, словно каменные изваяния, застыли гвардейцы в роскошных расшитых мундирах и с саблями на поясах. Но стоило карете приблизиться к дверям зала, как личная гвардия исчезла, здесь в карауле стояли лишь доверенные советники и монахи.

Этот зал являлся главным зданием резиденции в Имперском саду, однако на лакированной деревянной табличке над входом красовались: «Обитель Разума».

Слуги аккуратно остановили карету на каменные плиты. Советник бережно помог старику подняться и сделал едва заметный жест охране. Два стоявших у входа монаха, соизмеряя усилия и налегая всем телом, плавно приподняли тяжеленные створки из драгоценного палисандра и бесшумно развели их в стороны, массивные двери открылись, не издав ни единого скрипа.

Советник скользнул внутрь, чтобы доложить о прибытии и почти сразу вернулся, сделав приглашающий жест: