Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 304 – Dimash Suleimen

— Тормози! Быстрее тормози! — Николай Павлович в сильном волнении принялся колотить Колю по плечам и голове. Не дожидаясь, пока колеса окончательно остановятся, он кубарем спрыгнул с подножки, сильно пошатнулся и едва не растянулся лицом в прибрежной грязи.

— Ох, аккуратнее же надо! — запричитал Коля, пытаясь удержать лошадь.

В ту же секунду из дверей кареты выскочил юркий, не по годам смышленый мальчуган, их маленький слуга Ваня. Каким-то чудом он тоже оказался здесь! Ваня рванулся было вперед, чтобы поддержать хозяина, но Николай Павлович уже набрал скорость и пролетел мимо, оставив мальчишку с пустыми руками.

Маленький слуга лишь шутливо покачал головой и философски заметил: — Да уж, велика она, отцовская любовь.

Лодка еще не успела толком причалить, как Алексей одним махом перепрыгнул на берег и бросился навстречу отцу.

Они столкнулись в лучах заходящего солнца. Отец мертвой хваткой вцепился в сына, прижал его к груди и зашелся в надрывном, раздирающем душу плаче: — Алёшенька, мальчик мой!.. Вчера, когда до города дошли слухи, что пираты вырезали весь корабль, у меня земля из-под ног ушла, жить расхотелось! Я думал поеду, найду тебя, погляжу в последний раз, а если не найду сам в эту реку брошусь, за тобой следом пойду!.

Он сжимал объятия всё сильнее, словно боялся, что обретенный сын снова исчезнет как привидение и сквозь рыдания продолжал: — Потом судебный пристав сказал, что они обыскали всё судно и воду вокруг, но твоего тела не нашли. Сказали, тебя могло унести течением. Вот я и поехал вдоль русла. Искал тебя весь день, искал всю ночь… всю дорогу звал… Смилостивился Бог, защитили духи предков, вернули мне тебя живым!

Алексей, сам весь в слезах, изо всех сил пытался успокоить бьющегося в истерике родителя: — Прости меня, папа, я перед тобой виноват. Заставил тебя так страдать.

На самом деле еще позавчера ночью юноша отправлял человека в город, чтобы передать, что он жив и невредим, но отец, по всей видимости, к тому моменту уже уехал искать его по дорогам и разминулся с гонцом.

Они долго плакали и смеялись, не в силах поверить своему счастью. Наконец Николай Павлович немного пришел в себя, внезапно увлек Алексея за собой, повернулся лицом на запад, туда, где догорали лучи заката и с размаху опустился на колени. Он заставил сына сделать то же самое и трижды отвесил земле нижайшие, благоговейные поклоны. Опустив голову, мужчина истово и со всей серьезностью обратился к небесам: — Боже! Лишь благодаря твоему безграничному милосердию и защите мой Алёша вернулся домой целым и невредимым. Раз уж ты внял моим смиренным молитвам и исполнил заветное желание твоего раба, то теперь и мой черед исполнить то, что я тебе пообещал.

Алексей, слегка опешив от такого зрелища, тихонько дернул отца за рукав и шепнул: — Папа, а о каком обещании речь?

Лицо Николая Павловича приняло невиданно торжественное, одухотворенное выражение: — Я принимаю прибежище, сын. Отныне и до конца своих дней я посвящаю себя вере и становлюсь истинным последователем Бога.

— Ты хочешь уйти в монастырь⁈ Стать монахом⁈ — Алексей уставился на отца круглыми от изумления глазами. В его воображении тут же возникла яркая картина: престарелый родитель, обритый наголо, в грубом одеянии и монотонно бормочет молитву.