Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 27 – Dimash Suleimen

Тут в круг ворвался Алексей. Увидев избитого отца, он точно рассудок потерял. Кровь бросилась в голову, глаза налились яростью. Схватив подвернувшееся под руку коромысло, он кинулся на троих лиходеев.

Но внезапности не вышло. Двое разбойников мигом перехватили коромысло и так поддали Алёше, что тот отлетел в сторону. Стёпа хотел было прийти на помощь, но детина на земле вцепился ему в ноги мертвой хваткой.

Лиходеи, гогоча, окружили Алексея, намереваясь проучить его так же, как батюшку. Однако Морозов-младший, хоть и был слабее телом, оказался отчаянно смел: он вцепился в ногу ближайшего обидчика и впился в неё зубами, точно дикий зверек. Тот завыл, задергался, но Алексей держал крепко, невзирая на удары.

— Не трожь брата! — Громовой голос разорвал гул толпы.

Народ расступился, и в круг вылетел Николай, размахивая сверкающим кухонным тесаком. Вид у него был самый что ни на есть душегубский.

Разбойники переглянулись. Одно дело — старика поколотить за чужие деньги, и совсем другое — под нож лезть. Видя, что противников прибывает и каждый следующий — безумнее предыдущего, они решили, что пора сматывать удочки.

Двое мигом дали стрекача, бросив своего товарища, в чью ногу всё еще мертвой хваткой вцеплялся Алексей. Ну а тому, кто остался… что ж, оставалось только уповать на милосердие божье, да на крепость штанов.

Из четверых нападавших двое позорно бежали, один оставался в «мертвой хватке» у Алёши, а последнего Стёпа-верзила впечатал в пыль мостовой.

Николай и не думал гнаться за беглецами. Он крутанулся на месте и приставил сверкающее лезвие тесака к горлу того мерзавца, которого грыз Алексей. — А ну, пусти его! — гаркнул он не своим голосом.

Разбойник задрал руки к небу и заскулил на всю площадь: — Сдаюсь! Сдаюсь, ваше благородие! Уймите вы этого беса, пускай он меня отпустит!

Только тогда Алексей разжал челюсти и с отвращением сплюнул кровь. Голова его гудела, точно церковный колокол, но он, не обращая внимания на боль, шатаясь, бросился к отцу. Николай Павлович лежал неподвижно. Алёша дрожащими пальцами коснулся его шеи — слава Богу, живой, просто в беспамятстве. Он облегченно выдохнул, закашлялся и, обернувшись к обступившим их зевакам, крикнул со слезой в голосе: — Православные! Помогите позвать полицию и лекаря! В долгу не останусь, по-царски отблагодарю!

Слово «отблагодарю» подействовало магически. Из толпы вызвался какой-то мещанин: — Я мигом, барин!

Но его придержал за локоть рассудительный старик: — Лекаря зови, а с полицией погоди, не ровен час — сами виноваты останетесь.

Мещанин смекнул, в чем дело, кивнул и припустил к ближайшей аптеке. Алексей же, пытаясь привести отца в чувство, спросил старика: — Отчего же в полицию нельзя?

— Эх, мил человек, — вздохнул тот. — Полиция — это деньги немалые, да и волокита. А эти молодчики — они ведь из Хортовой ватаги. За ними такая сила стоит, что и не снилось.

— Плевать мне на их ватаги! — огрызнулся Алексей, и в глазах его блеснул недобрый огонек. — Ежели с батюшкой что случится — я всю их свору из-под земли достану.

Тут подал голос детина, которого Стёпа придавил к земле: — Ты, щенок, не зарывайся! Лучше отпусти по-хорошему, не то узнаешь, почем фунт лиха.

В ответ Алексей просто плюнул ему в рожу кровью: — Если отец не встанет — я тебя своими руками на куски порежу.