Книга Королева Вечности, страница 101 – Л. Дж. Эндрюс

Проведя ладонью по груди Хеша, Сьюэлл тихо и призрачно запел. В тот же миг окровавленная кожа над сердцем Хеша загорелась подобно тонкому кусочку пергамента, охваченному пламенем, и превращалась в пепел, пока не показалась кость.

От невыносимой агонии глаза лорда клинков закатились. Команда недоуменно роптала, наблюдая за работой Сьюэлла. Потрошитель плоти, способный сдирать плоть с костей, пока душа еще жива, был великой ценностью для короля Торвальда.

Харальд всегда сокрушался о необходимости убить Потрошителя плоти, хотя дядя не раз восхищался изысканным умением Сьюэлла пытками добиваться ответов, угрозами заставлять людей трепетать под ногами знати Королевства Вечности.

Слои кожи сошли с тела Хеша, но под прикосновением Сьюэлла их края опалились и прижглись, не давая крови выплеснуться наружу.

Гэвин рассказывал мне, что король Торвальд неоднократно использовал Сьюэлла, чтобы оставлять на теле врагов зияющие раны, безусловно болезненные, но мученики никогда не умирали от потери крови, а просто жили неделями, месяцами с чудовищными гноящимися дырами.

Несколько рвотных позывов донеслось с задней части корабля. Джонас преклонил колени, за ним последовал Алек, словно оба принца испытывали глубочайшее восхищение.

Как только грудь Хеша оказалась вскрыта и обнажена, открывая нашим взорам окровавленную грудную клетку, голос Сьюэлла оборвался. Там, на кости, на неизвестном мне языке был начертан маленький символ.

Я вытащу любого проклятого ученого, любую ведьму, любого морского фейри, понимающего старые слова, и найду Ливию еще к исходу ночи.

Глава 22

Певчая птичка

Острие ножа остановилось в воздухе на расстоянии ширины пальца от моего носа.

В глазах ведьмы вспыхнуло тревожное недоумение.

— Но как…

Корни и лозы обвились вокруг меня словно лесной страж, рвущийся вперед, готовый принять удар на себя. Устремившиеся ветви оплели оружие, удерживая его на безопасном расстоянии от лица.

Повернув кисть, я заставила деревья направить сталь в землю, а после сжала ладонь в кулак, и ветви, повинуясь приказу, сомкнулись вокруг ножа, пока лезвие не треснуло под напором. А после я опустила руку, и сучья высыпали обломки, превратив их в бесполезную кучу на песке.

Вытащив из самодельных травяных ножен кинжал Гэвина с выгравированными рунами и инкрустированный аметистовым камнем на рукоятке, я крепко вцепилась в него. Глаза Фион округлились от ужаса, на щеках вспыхнул розовый румянец.

— Возможно, до тебя наконец-то дошло, что я не так уж и безоружна? – На моем лице заиграла злорадная ухмылка.

Всего лишь маска, уловка, призванная скрыть страх, сковывавший грудь.

Невозмутимость Фион, проявляющаяся все явственнее, не на шутку настораживала. Она набрала в ладони песка и гальки и выдала спрятавшимся поблизости стражникам мое местонахождение, а затем подбросила камешки в воздух. Ее движения были стремительными и неистовыми, как бушующее море. Я едва сообразила, что морская ведьма собиралась предпринять, как она начала напевать завораживающее заклинание.

Однако в следующее мгновение вместо темных гладких камней и крупинок черного песка они превратились в жестокие столбы и балки, заперевшие меня в ловушку.

Я пронзительно вскрикнула и заколотила кулаками по камням, расшатывая новую клетку. Какофония звуков голоса и недовольное ворчание становились все ближе, и вот перед моим взором предстала дюжина вооруженных мечами мужчин, прошедших сквозь деревья.