Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 58 – Виктория Волкова

— Я взяла свое. Ты мне обещал сына, помнишь? – топает она ногой. Видимо решила, что я против. – Поэтому тут без обмана.

— А, ну если так рассуждать, – усмехаюсь криво. И не знаю, что делать. То ли зацеловать, то ли голову дурную открутить. – А в банке чья хранится? – давлю взглядом.

— Не знаю. Твоя мама по доверенности забрала. Все манипуляции были проведены официально. Но ты можешь сделать тест ДНК, – сообщает глухо Елена.

— Да уж придется, – мотаю головой. – Ну, ты и бомбу подложила, Гусева…

— Я думала, ты будешь рад, – отходит она в сторону. Вздергивает подбородок. Вся такая гордая и неприступная.

Делаю шаг к любимой. И торможу. В кармане вибрирует сотовый. И начальника номер высвечивается. Сейчас точно сдернут куда-нибудь. Хоть бы до утра время дали. В себя прийти и с Леной разобраться.

— Да, Плехов. Слушаю, – рявкаю в трубку и мысленно уже представляю, на ком сорваться.

— Гусь, у нас ЧП, – тихо сообщает мне начальник. – Давай, выдвигайся, родный. Дело срочное. Машина за тобой уже выехала.

— Сколько у меня времени на сборы? – выясняю осторожно. Мне еще Лену домой отвезти надо.

— Да нисколько. Ситуация патовая. Едем за тобой уже. Спускайся.

— А где вы?

— Ленина проезжаем.

— Тогда на набережную поверните. Меня тут подхватите. Около памятника Воеводе.

— Плехов, бл.дь… Три часа ночи. Какого ты по набережным шарахаешься?

— Ходьба полезна для здоровья, – ухмыляюсь с горечью. А сам смотрю на прямую, натянутую как струна спину. Лена стоит отвернувшись. Видимо, решила, что зря мне все рассказала. А у меня улыбка растягивается до ушей.

Все, девочка моя. Попалась. Теперь не отвертишься. Выйдешь за меня замуж. Даже спрашивать не буду, сразу в ЗАГС потяну.

— Лен, – закончив разговор, подхожу к ней. Обнимаю за плечи. Целую в темечко.

— Что скажешь, Олег? – смотрит она на меня выжидающе.

— Потом поговорим, Лен. Молодец, что сказала, – направляю ее к стоящему у дороги Гелику. – Сейчас ехать надо. Меня на службу вызвали.

— И что теперь? – охает она. – Это надолго?

— Не знаю я, – огрызаюсь незлобливо. – Как попрет, – пожимаю плечами.

— Но ты же…

— Я же, – передразнивая, целую в нос. – Я не смогу тебя отвезти. За мной уже машина вышла. Отсюда заберут. Но я не хочу, чтобы тебя тут видели. Вот, держи, – вкладываю в холодную ладошку ключи. – Поезжай сама. Приедешь, напиши, как добралась, – прижимаю к себе.

— А если разобью? Не боишься? – смотрит на меня насмешливо.

— Ну, разобьешь, – пожимаю плечами. – Главное, себя сбереги. Мне еще тебе голову открутить надо… – замечаю в конце набережной яркие огни минивэна. – Поторопись, девочка, – слегка шлепаю по попе.

— Нет, ты невозможный, Плехов! – фыркает она обиженно. Садится за руль моей тачки, бьет по газам, будто всю жизнь ее водила. И уезжает, рассерженная и обиженная.

Провожаю взглядом мерцающие в темноте красные сигнальные огни собственного Гелика. Сунув руки в карманы, поднимаю глаза к черному небу, по которому набегают тучи. И ничего не понимаю.

«Я доверенность матери оставлял. Вдруг со мной что случится. И вернулся живой вроде. Тогда зачем мать с Леной ЭКО замутили ?» – размышляю и не нахожу ответа. Да и не нужен он мне по большому счету.

Леха мой сын! Мой. Сын.

Улыбаюсь как дурак. Поддеваю ногой камушек, пялюсь на подъезжающий служебный микроавтобус и пытаюсь определить уровень надвигающегося п*здеца.