Книга Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет, страница 40 – Виктория Волкова

— Это мы еще посмотрим, – резко обрывает меня муж и добавляет с тихим присвистом. – Советую одуматься, Милена. Хватит. Погуляла с мужиками.

— Что?! – поперхнувшись от возмущения, ору в трубку. И тут же беру себя в руки. – Я сейчас еду в госреестр, Влад. Если там будут какие-то сюрпризы, подам на мошенничество. Ты меня знаешь, я зря угрожать не буду, – сжимаю руку в кулак.

Где бы взять сил и выдержки?

— Милешенька, остановись, – просит бывший. Замечаю в голосе дрожащие нотки. – Я прошу тебя. Давай встретимся и поговорим. Сами. Без свидетелей. Я и ты. На нашем месте в кафе.

Звучит фантастически нереально. Как отклик из прошлой безоблачной жизни, где я была счастлива.

Глава 22

— Конечно, встретимся, Владислав Сергеевич. Обязательно, – сжимаю телефон покрепче. Сейчас главное – не выдать себя. Не вывалить на Беляева рвущие душу эмоции.

Раньше можно было. Раньше ближе его никого не было. Обязательно бы обнял, чмокнул в нос, пошутил… И мне бы полегчало. Как всегда.

А сейчас нельзя. Врагу нельзя открываться. А предателю тем более. Веры ни на грош. И язык держать за зубами надо. Боюсь сболтнуть лишнего. Любое слово Влад обязательно использует против меня.

Беляев, если выходит на тропу войны, ни перед чем не остановится. Я помню, как он рассказывал о буднях кафедры. И все вздыхал, что в серпентарии иначе никак. За кем-то из врачей проверял диагнозы и анализы. Просил медсестер ему докладывать тайком. И не успокоился, пока тот врач не уволился из отделения.

А Влад даже победу отпраздновал. Тихо-скромно, в семейном кругу. А я поддерживала его и гордилась. Таких врачей, как мой муж – один на миллион. И мне он всегда казался героем.

Только сейчас я сомневаюсь, что знала правду.

— Милешенька, – снова гундосит в трубку Беляев. – Ну прости ты меня, дурака. Я ни с кем не гулял никогда. Только тебе предан. Это все сплетни бабьи. Сама понимаешь, с кем приходится работать.

— Серпентарий, – усмехаюсь невесело. – А ты там главный змей очковый…

— Я попросил бы! – возмущенно пыхтит он, но я уже не слушаю.

— Пока, – пресекаю любые попытки манипулировать собой. – Созвонимся как-нибудь…

— Ты ведешь себя недопустимо, Милена, – сварливо кричит в трубку муж. – Изменяешь мне на глазах у ребенка. Два мужика одновременно…

— А почему же два, Влад? – глумлюсь в открытую. – Там еще по улице люди шли. Надо было и их посчитать… А направить ребенка на противоправные действия? Это нормально?

— Что ты несешь?! Что? Я тебя спрашиваю!

— Я несу людям свет и любовь, – смеюсь в трубку. – А плету макраме…

— Ты стала невозможной, – гневно рыкает Влад, а меня уже несет.

— Да пошел ты, – роняю, не скрывая презрения. И обрываю звонок.

— Ты хорошо держалась, – косится на меня Илья. Сворачивает в какой-то переулок, объезжая пробку, и выезжает прямо к зданию госреестра.

— Они сегодня не работают, – морщится раздраженно. – Как я мог забыть…

И собирается разворачиваться.

— Погоди, – хватаю его за руку. – Мне тут сумасшедшая мысль в голову пришла… А что если Влад вступил в сговор с нотариусом… Нашел девицу, похожую на меня. Подделал мою подпись… – тараторю как заведенная. И замолкаю, переводя дух.

— Мила, нет, – улыбается мне Илья. Смотрит так добродушно и жалостливо, что внутри что-то екает. – Нотариус не станет ни в какой сговор вступать. Себе дороже, понимаешь? Это особая каста. Печать поставил, документ заверил, бабло получил и все. Чистенько и без проблем. Другое дело, если есть похожая женщина, то нотариуса могли ввести в заблуждение. Ты паспорт с собой все время носишь? Или оставляла дома?