Книга Его отец. Выжить после развода, страница 33 – Виктория Волкова

— Да, — блею тихо.

— Ты вышла? Что это было? Ты почему кричала? — рычит мне в ухо Бобров. — Что случилось, Соня?

— Да, я уже на улице. Все в порядке, — выдыхаю порывисто, а у самой руки трясутся. Сбивчиво рассказываю про инцидент в коридоре.

— Ты его запомнила, роднуль? — требовательно спрашивает меня Бобров.

— Да, конечно. И как зовут тоже, — тараторю, пытаясь выровнять дыхание.

— Тогда Петьке все сейчас расскажешь. У КПП не надо. Люди кругом. Мало ли… — предостерегает меня он. — А я тут разберусь. Никто тебя не тронет, не бойся. Молодец, что шум подняла.

Бобров говорит еще что-то, подбадривает, обещает всех порвать как тузик грелку. И я улыбаюсь. Куда-то уходят все мои страхи. Растворяются в уверенном Женином голосе.

— Все хорошо, Женечка, — всхлипывая, уверяю Боброва на прощанье.

Поворачиваюсь к Харитонову. Протягиваю погасшую трубку и натыкаюсь на презрительный насмешливый взгляд.

— Женечка, да? Теперь понятно, зачем тебя к нему привозили! — пренебрежительно тянет нотариус. — Сразу бы так и сказала. Не могла предупредить, что ли? Я бы не ждал четыре часа, бл. дь, пока ты за дом расплатишься, — цедит он.

Бьет словами. И каждое будто пощечина хлещет по лицу.

Машина бесшумно скользит по заснеженным деревенским улицам. В городе уже весна, а тут еще снег лежит и морозец пробирается под кожу.

Или это меня трясет с перепугу. Бездумно пялюсь в окно и ничего не соображаю. Лишь вижу перед собой ухмыляющееся лицо отморозка.

«Не окажись рядом второго охранника, я бы пропала», — прокручиваю в голове каждую секунду инцидента. Глотаю слезы и вздрагиваю, когда машина Харитонова останавливается около больших кованых ворот.

— Иди, Проскурин тебя ждет, — усмехается криво Харитонов.

Выхожу из машины, и тут же из калитки выходит хмурый «дядя Петя», в накинутом пуховике и с трубкой возле уха.

— Да, Жека, приехала. Нормалек, — сумрачно бубнит он и добавляет с досадой. — Да кто ж знал! Адвокатов я уже вызвал. Завтра жалобу подадут. А-а, ну да! — вздыхает поспешно. — Проходи, Сонечка. Проходи, — кивает мне и переводит мрачный взгляд на нотариуса. — Зайди. Быстро.

Того долго просить не надо. Резво выпрыгивает из тачки, бежит к шефу.

— Что-то случилось?

— Жалобу составить надо, — провожая меня в дом, инструктирует нотариуса Проскурин. — Завтра с утра занесешь в администрацию колонии. Пусть рассмотрят. Мы этого дела так не оставим.

— Мне домой сегодня вернуться надо, — причитает Харитонов, догоняя Петра. — Петр Николаевич, меня дома ждут. Я и так задержался… Зачем вообще приезжал, — вздыхает он раздраженно.

— Женя приказал, — отмахивается от него Проскурин. Помогает мне в прихожей снять пуховик, приглашающим жестом кивает на большую комнату, залитую светом. — Сонь, сейчас все расскажешь, и поедем. Идет? — заглядывает мне в лицо и смотрит как на глупышку.

— А что, собственно, случилось? — пыхтит нотариус, входя следом. Ставит на окно злосчастный портфель. Будто не на минуту с ним расстаться не может. — Я не совсем понимаю, чем могу помочь…

— Ты юрист, или погулять вышел? — резко бросает Проскурин. И нотариус затихает. Только елозит по мне презрительным ненавидящим взглядом и, поджав губы, отходит в сторону.

Достает из кармана сотовый, звонит кому-то. Объясняет что-то впопыхах, а в ответ слышится истеричный женский голос.