Книга Его отец. Выжить после развода, страница 30 – Виктория Волкова

— Пойдем в душ? — прерываю дурацкий приступ паники. Аж наизнанку выворачивает от тревоги. Никогда ни за одну женщину я не переживал, не изводился в разлуке. А тут… Даже представить тошно.

— Тут есть душ? — изумленно смотрит на меня София.

— Есть, — киваю на серую узкую дверь, за которой прячется санузел. — Горячая вода, все дела. Даже фен.

— В душе на пол босыми ногами лучше не становиться, — подхватывает меня Бобров, как пушинку и несет в санузел.

Ставит себе на ноги. Одной рукой регулирует воду, другой — прижимает к себе.

— Я с тобой с ума сойду. Уже сошел, — шепчет хрипло.

Стою под теплыми струями на широких Жениных ступнях, ни о чем не думаю и сама себе удивляюсь.

Что будет и как все сложится, я не знаю. Но сейчас в этот короткий миг мне хорошо. И не надо ничего больше. Прижимаюсь к накачанному торсу Евгения Николаевича…

Хмм… Жени то есть.

Прикрываю веки и плыву. Не хочу никуда двигаться. Положив голову на крепкое плечо, веду пальцами по сильной мужской спине. Сильный мужчина крепко держит меня. И я выдыхаю.

С ним я точно в полной безопасности.

— Я к тебе приеду… — выдыхаю порывисто.

— Обязательно. Иначе я сдохну, — рычит он. Убирает назад мои волосы. Гладит по лицу и целует жадно. — Ну что, пойдем? Времени мало осталось, — выносит мокрую из душа.

Прохладный воздух камеры мгновенно обволакивает меня, словно скафандр. По телу бегут колкие мурашки. Плотнее прижимаюсь к Жене. Ныряю в его спасительное тепло. Но как же холодно, мамочки!

— П-полотенце тут есть? — спрашиваю, а у самой зуб на зуб не попадает.

— Есть, но тебе им лучше не пользоваться, — мотает головой Бобров. — На вот, — усадив на постель, протягивает мне свою майку. Вытирайся, голову суши. А я пока договоры эти гребаные подпишу. А то с Харитоновым нервный приступ случится. Он у нас припадочный… — хмуро бросает он, натягивая боксеры и робу на мокрое тело. Садится к столу и углубляется в чтение документов.

Отвернувшись, наскоро вытираюсь белой хлопковой майкой. Промакиваю мокрые волосы. Одеваюсь поспешно и уже в ботинках бегу сушить голову, оставляя Боброва один на один с двумя толстыми папками.

Женя внимательно читает каждый лист. Что-то подписывает, что-то перечеркивает. Поднимает взгляд на меня и подмигивает.

— Я быстро.

В санузле мощным феном быстро высушиваю волосы. Гляжу на пушистую макушку и чуть не вою от досады. Если мои непослушные кудри при мытье не умаслить, то тонкие волосы мигом завьются в мелкие кудри, и тогда беда. Буду похожа на одуванчик.

Заплетаю непокорные пряди, но бесполезно! Над макушкой поднимается золотистым нимбом дурацкий пух. Вот что с ним делать?

Уходя, я, конечно, надену шапку. А сейчас как показаться Боброву в таком ужасном виде?

Где-то хлопает дверь, слышны голоса. В душевую доносится запах свежепожаренного мяса, картошки и еще чего-то знакомого и вкусного, родом из детства.

«Галлюцинации у меня, что ли?» — думаю, приглаживая волосы. Смотрю в зеркало на раскрасневшееся лицо. Хорошо хоть косметичка с собой. В пару взмахов подкрашиваю ресницы, легко наношу румяна на скулам.

«Рисую основные черты лица», — как говорила моя бабушка.

А когда выхожу к Боброву, не могу сдержать вздоха изумления.

Стол накрыт. Женя прячет папки в портфель.

— Все. Я поработал, — поворачивается ко мне и присвистывает восхищенно. — Какая же ты у меня красивая, Сонечка.