Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 37 – Виктория Волкова

Идет к себе. Отдает указания. И возвращается к нам в холл.

— Нормально все. Сейчас проверят, – кивает сумрачно.

— Ты сказал, что срочно? – уточняет у него Рем. – Они спать не лягут, – кивает на нас с Машкой.

— Да я уже понял, – вздыхает Андрей. Кладет ладонь на плечо жены. – Маш. Иди спать. Я проконтролирую. И ребята мне отзвонятся.

— Нет. Я подожду, – словно больная, мотает головой дочка. – Посижу с мамой…

— А толку сидеть? Валь, – окликает меня Лактомский. – Пойдем, я тебя провожу, – нависает скалой.

Давит, как всегда. Настаивает. А у меня нет сил сопротивляться. Я сейчас больше похожа на бабочку, приколотую булавкой.

— Да, пойдем, – порывисто целую Машу и поднимаюсь на ноги. – Андрюш, потом сообщи результат, пожалуйста, – прошу устало. Под зорким взглядом Лактомского ковыляю в спальню и у самой двери останавливаюсь. – Мои дорогие, может, вам пока лучше пожить у себя? Здесь небезопасно.

— Моя семья под госзащитой, – тихо и строго напоминает зять. – Все хорошо, Валентина Сергеевна. Не беспокойтесь. Вам тоже ничего не угрожает.

— Хотелось бы верить, – шепчу еле слышно.

Вернувшись в спальню, ложусь в постель. Но сон не идет. Да и какой тут сон, если в мою жизнь вернулся Накосов? Явно не с добрыми намерениями. Что он предпримет? Какую провокацию устроит?

Знаю, ему нужна я. И Рем. Его он точно не пощадит.

Сердце сжимается от острой боли. Муж. Пусть предатель, пусть изменник, но я не хочу его смерти. Пусть живет. Он точно не заслужил пули в спину. А иначе Накосов бороться не умеет. Только бить исподтишка.

— Мась, я тебе воды принес. На столик поставил, – ложится рядом со мной Рем. Обнимает меня по-хозяйски. Притягивает к себе.

— Спасибо, – отвечаю нехотя. Хочу откатиться в сторону, но Рем не пускает.

— Лежи уже, – шепчет глухо. – Хорошо иметь домашнего майора угрозыска, – усмехается довольно.

— Приехал патруль? Документы проверили? – поворачиваюсь к мужу лицом.

— Не знаю, Андрюха доложит, – муж убирает с моего лица лишние прядки.

— Пусти, – прошу, выставляя между нами локоть. – Видеть тебя не хочу, – закрываю глаза.

И тут же чувствую, как рука Лактомского ложится мне на затылок. Сильные ладони притягивают к себе. А губы нежно скользят по лицу, по шее, по векам. И останавливаются на виске.

— Мася моя. Никуда я тебя не отпущу. Даже не надейся.

— Рем, я не останусь, – предупреждаю спокойно. – Единственная тема, которую я могу с тобой обсуждать, это – Накосов.

— А как же развод? – усмехается муж, слегка ослабляя хватку.

Откатываюсь на свою половину. Накрываюсь одеялом и отвечаю устало.

— А что с ним, Рем? Нас разведут в любом случае. Брачный договор у нас составлен. Позорища, как у Лужанов, не будет…

— Тебе по договору что там полагается? – прикатывается ко мне Рем. Не трогает. Только дышит совсем рядом, нервируя и опаляя щеку.

— Не помню, – поворачиваюсь спиной. Прикрываю глаза. И снова оказываюсь в захвате рук Лактомского.

— Зато я помню, – фыркает он. – Квартира на Днепростроевской, дача в Татьянцево и две тачки.

— Вот и хорошо. Мне много не надо, – вздыхаю устало и прошу. – Ложись на свою половину. Ты меня бесишь…

— Да ладно, – усмехается муж в своей привычной манере. – А помнишь, мась, как мы Вадьку ждали? А он у нас задерживался. И я с тобой был весь последний месяц. Помнишь? – рука мужа скользит по моему животу, поднимается к груди.