Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 36 – Виктория Волкова

— Круто, – бодает головой воздух Лактомский. Засовывает руки в карманы, пристально смотрит на меня и просит с неохотой. – Валь. Пока повремени с разводом. Дай нам сначала Кокоса найти…

И тут до меня доходит.

О, господи! Все же проще простого.

Нет никакого Кокоса. Сгинул в тюрьме или уехал куда подальше. Нет его! Это постановка. Инсинуация Рема. Ему сейчас выгодно запугать меня, лишить воли. Установить свои правила. Поселить в доме Ренату и жить как и раньше.

Вот только я не могу. Не желаю жить в одном доме с предателем. И ни за что не поведусь на дурацкую постановку.

Нашел чем испугать, милый! Как бы не так!

Горло сжимает нервный спазм. Даже вздохнуть не могу.

— Нет, Рем! – подняв ладонь, останавливаю мужа. Стаскиваю по дороге плед. Иду на кухню. Наливаю в чашку воду из кулера. Делаю глоток и по привычке подхожу к окну.

Задумчиво смотрю на сонный город, опускаю взгляд на наш двор. Таращусь на клумбы и елочки, на припаркованные кое-как машины.

Сколько раз говорили, что нужна разметка во дворе. Случись что, ни пожарная, ни скорая не смогут подъехать. И самые драгоценные первые минуты будут упущены.

Мажу взглядом по детской площадке, по влюбленным подросткам, целующимся на качелях. И неожиданно упираюсь взглядом в знакомую фигуру под фонарем.

Та же голова, чуть втянутая в сутулые плечи, те же руки в карманах и старый помятый костюм явно на размер больше. И прическа.

С одиннадцатого этажа особо не разглядеть жидкие волосы, зачесанные назад. Но я узнаю человека сразу.

Это он. Накосов!

Чашка падает из моих рук. На шум привычно вбегает Рем.

— Тебе плохо? – опаляет меня больным взглядом. Обнимает за плечи, притягивает к себе.

— Посмотри, – киваю на одинокую фигуру под фонарем. – Это он… -прикрываю глаза. Стискиваю челюсти, не давая крику отчаяния выплеснуться наружу.

— Твою ж мать, – яростно выдыхает Лактомский. Настойчиво отводит меня от окна. – Не надо тебе тут маячить, – ворчит раздраженно.

Чувствую, как внутри у него все клокочет. Поднимается наружу черная ярость, в которой и убить можно.

— Иди к себе, мася, – командует Рем.

Но я останавливаюсь на полдороги.

— Это же он…

— Да хрен его знает. Мужик какой-то. Сейчас проверим, – отпускает меня и стучится в комнату к Маше и Андрею. – Андрюх, выйди.

— Что случилось? – появляется на пороге заспанный зять. В боксерах, лохматый и насупленный.

— Иди сюда, – кивает на кухню Рем. – Вон, видишь мужика, – показывает на Кокоса, присевшего на изгородь детской площадки. – Направь ППС документы проверить…

— Да он вроде ничего не нарушает, – мотает головой Андрей, зачесывает назад и без того короткие волосы. – Я не понимаю…

— Что за дурдом? – вплывает на кухню Машка, подает мужу махровый халат, чтобы не маячил в труселях. Выглядывает из-за плеча и вскрикивает. – Мам! Это же Кокос. Почему он здесь? Что теперь делать? – кидается ко мне.

Обнимаю ее. Прижимаюсь, словно к опоре. Вместе без сил опускаемся на диванчик.

— Спать, – рычит Лактомский, взмахивая руками. – Всем спать. Сюда он не зайдет. Андрюха сейчас к нему патрульных направит. Надеюсь, больше это мурло здесь не появится. В любом случае, сюда ему точно не добраться.

— Мы с Мишкой здесь во дворе любим погулять, – лепечет дочка.

— Маш, – пресекает ее стенания зять. – Телефон мой где?