Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 23 – Виктория Волкова

— Обязательно, – кивает она. Смотрит с жалостью на отца, раскинувшегося на кровати мертвым богатырем. Смаргивает слезы.

— Ну дурдом! – фыркает и выбегает из комнаты.

Согласна. Дурдом. Не я его организовала. Вот только мне разгребать. Еще Рената эта…

— Тетя Валя, – слышу ее тоненький писк.

— Что? – поворачиваюсь к девочке.

«Ребенок не виноват», – напоминаю самой себе.

— Мне вещи нужны. Они дома остались. Папа отвез меня к тете Свете в куртке и в пижаме, – тонкие пальчики хватаются за футболку с мишками. – Вся моя одежда дома осталась. Тетя Света мне Маринкины вещи дала.

— А в сумке что? – спрашиваю оторопело.

— Валик для ноги. Лекарства, ортопедические брюки, – вздыхает девочка.

— Хорошо, – инстинктивно не хочу вникать в подробности. – Денис с тобой съездит. Возьмешь из дома необходимое, – в упор смотрю на сына. Не спрашиваю его, где ключи, не интересуюсь его планами.

Ты сам влип в это дело, сынок.

— Мам, – возмущается он.

Но я лишь поднимаю ладонь, призывая закончить споры.

Мне в квартире Наденьки точно делать нечего. Поэтому сами. Без меня.

Варю одну чашку кофе. Дико, конечно. Но сейчас главное – позаботиться о себе. Остальные сами справятся. Позавтракают, Ренату накормят.

Выхожу на террасу. Подхожу к бортику и невидящим взглядом смотрю на город. Мне этого вида будет не хватать. Равно, как и этой квартиры. Я сама ее выбирала. Сама дизайнерский проект разрабатывала. Сама следила за ремонтом. Муж только нормальные бригады подгонял и оплачивал. Сама обставляла.

А теперь брошу все и уеду. Психологи говорят, что нельзя уходить из своего дома. Но и здесь оставаться нельзя.

«Сначала в Москву, а потом, может быть, в Питер», – отхлебываю горячий напиток. Сердце щемит от невообразимой боли. Бросить детей, внука. Видеть их только по большим праздникам. Сгорать одной от тоски…

Будет ужасно. Знаю. Но и оставаться здесь тоже не могу. Сил нет. Будто что-то гонит меня прочь из этого дома. Толкает в спину.

— Мам, папа пришел в себя. Тебя зовет, – выходит на террасу Денис. – Поговори с ним, пожалуйста.

— Вернусь, поговорим, – мотаю головой. – Мне еще собраться надо. Боюсь опоздать.

— Да с кем ты там встречаешься? – в сердцах бросает старший сын.

— Какая разница? – пожимаю плечами. - Это мой бизнес. Подведу людей, найдут другого.

— Ты незаменима, – порывисто обнимает меня Денис. Целует в макушку.

— Ты знаком с Ренатой, – смотрю на него с укором.

— Да, – кивает он скупо. Не оправдывается. Не объясняет. Точно как Рем.

— Почему не сказал?

— Даже в голову не пришло, – буравит меня строгим взглядом сын. – Ну кто такая Надя Свешникова? Какое нам до нее дело? Она ничего не просила. Числилась в банке операционисткой. На карту зарплату получала и больше ничего не требовала. Отец почти не общался. Когда Ренку с лестницы столкнули, я к врачам с ними ездил. Надя – нормальная баба была. Всегда о тебе хорошо отзывалась. Я думал, это ваша какая-то общая знакомая с района, – вздыхает он покаянно.

— Ладно, мне пора, – уворачиваюсь от объятий.

— Ты сразу вернешься?

— Не знаю, – пожимаю плечами. Хочу сдержать слезы и не могу.

— Мам, не делай резких движений, пожалуйста, – просит меня Денис.

— Да, хорошо, – утираю мокрые щеки. Отступаю к дверям. Бегу в гардеробную. Наскоро сушу волосы, скручиваю их в дульку, натягиваю первый попавшийся костюм, туфли на каблуках. Инстинктивно расправляю плечи.