Книга Восточная сказка, страница 67 – Виктория Волкова

Эх, Алина-малина! Сладкая моя девочка! Довела меня до полной невменяемости… Крышечку сорвало, а мне кайфово.

— Герман, - шепчет Алинка и теребит меня за плечо. – Отпусти, пожалуйста. Люди смотрят.

«Люди! Хрен на блюде! - хочется отмахнуться от глупых девчоночьих страхов. Сдерживаю порыв и тихонько ослабляю хватку.

— Сходи в СПА на массаж, - предлагаю, удерживая за руку. – Расслабься немного. А то вся на нервах. Вышиби клин клином, девочка.

— Действительно, Алиночка, - возникает рядом Пашка. – Иди-иди. Я сейчас распоряжусь. Пусть тебе Рустам хорошенько косточки разомнет…

— Нет, пожалуйста, - цепенеет моя любимая. – Я обойдусь…

— Сейчас Лида освободится, сделает, - шепчу я, улыбаясь. И как только за Алиной закрывается дверь, пристально смотрю на Пашку.

— Какой Рустам? Ты бахнулся?

— Это я тебя хочу спросить, - зайдя в свой кабинет, старый друг смотрит на меня выразительно. – Ты вообще в себе, Гера? Что на тебя накатило, бро?

— Да нормально все, - пожимаю плечами и велю сурово. – Дай мне записи с камер наблюдения, Паш. За сегодняшний и вчерашний день.

— Думаешь…

— Тихомиров сам такую операцию не осилил бы. Должен быть еще кто-то. Вернее, должна…

— Изощренный женский ум? – напрягается Паша. Прям видно, как в башке моего управляющего задвигались шестеренки.

— Разберемся, Пафнутий, - киваю сдержанно. – С тебя жратва. Раз я по твоей милости сегодня в бассейн не попал и с Алиной не пообедал в итальянском ресторане, то ты должен покормить нас.

— Тебе всегда все должны, Лиманчелло, - ржет Павел. И с театральным вздохом заказывает еду в соседнем ресторане. – А с этими двумя упырями что делать?

— Хочешь, добей, - усмехаюсь криво. – Только пусть сначала бабки внесут.

— Гера-а, - по-бабьи всплескивает руками Павел Андреевич. – Ты хоть понимаешь, что натворил? Это же сынки…

— Морозова и Алимова, - хмыкаю я. – Они не станут никуда жаловаться. Поверь. Да и эти козлики наверняка промолчат об истинных причинах. Наплетут, что в носу ковыряли и нечаянно сломали пальцы.

— И затаят в душе некоторое хамство, - бубнит как старый дед Пашка.

— Да мне поровну, Паш, - отмахиваюсь устало. – Тихомирова сразу увольняй. Если найдутся сообщники, их тоже. Никаких предупреждений и нравоучительных бесед.

— Хорошо, - сдержанно кивает Пашка и спрашивает осторожно. – Оно того стоит, Гера? Девочка эта… Странная какая-то. Как монашка. Из какой дыры ее Софья выдрала? Лида говорит, она не слушает попсу. Не знает исполнителей.

— Я тоже не знаю и знать не хочу, Паш. Но одно тебе скажу. Меня штырит с первой встречи. Таких девчонок теперь не делают. Сняли с производства. Мне достался последний экземпляр. И я как дурак радуюсь. Понимаешь, как бы нас ни тянуло к опытным и развязным, но инстинкты просыпаются только вот с такими наивными девочками. Хочется оберегать и лелеять.

— И жениться, конечно же! – фыркает зло Пашка.

— Естественное желание сделать своей, - скупо бросаю я и напоминаю нарочито спокойно. – Записи, бро. И обед.

Пашка встает со вздохом, словно всем своим видом показывая, как ему все обрыдло.

«Покривись еще чуток, - думаю я, когда он выходит, - и выкуплю твою долю, на фиг. Нечего мне тут морды корчить. Я еще разберусь, почему зал был не заперт, и где носило нашу доблестную охрану».