Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 54 – Виктория Волкова

— Вот же блин! — недовольно вздыхает любимый. — Что он так взъелся? Тут до свадьбы осталось…

Ну как объяснить? Не в свадьбе дело. А в “Диме”. Мне пришлось рассказать о нем папе. А папа… он известный перестраховщик.

Да и не отпустит меня никто в город с Плеховым. Что-то незримо поменялось после Тюмени.

Кажется мне или нет, но отец стал хуже относиться к Олегу. Никак не показывает своего недовольства, но я замечаю.

Никаких совместных рыбалок или поездок на пасеку, ни разговоров «за жисть» под дедову вишневку. Папа словно дистанцировался от моего жениха. Хотя по-прежнему дружит с дядей Ваней Плеховым, очень душевно относится к Кате, но с Олегом общается только по необходимости. Непонятная ситуация. Но сколько я ни спрашиваю, папа морщится и отмахивается от меня как от назойливой мухи.

— Вот именно, уже скоро, — целую я любимого. — До сентября потерпим как-нибудь.

— Как-нибудь, — ворчит он. Передразнивает. — У меня скоро ухи опухнут от воздержания.

— Уши! — смеюсь я. — Опухнут и отпадут! — треплю Плехова за ушные раковины.

И отбегаю в сторону.

Олег за мной. Ловит, прижимает к стене, целует яростно.

— Зато я тебя в аэропорт провожу, — прижимаюсь к широкой груди. Обвиваю торс обеими руками и шепчу. — Люблю тебя до неба!

— Пойдем ко мне. Родаки уехали на пасеку…

А меня дважды просить не надо. Олег прав. До свадьбы еще далеко. Как выдержать, не бросить универ и не сорваться в Тюмень до выпуска? Потом во Владике восстановлюсь. Подумаешь, год потеряю! Зато мы вместе будем.

«Нет. Так нельзя. Родители расстроятся», — думаю по дороге к Плеховым. А там, в маленькой светелке на втором этаже, Олег сгребает меня в охапку.

— Ленка… Давай сбежим…

Словно мои мысли читает. Но я не могу. Отец прав. У мамы сердце слабое. И она много сил положила, чтобы я училась в медицинском. Не могу я все бросить и уехать! Неправильно это.

Да и тетя Света Плехова потом припомнит… Хочется в семью мужа войти по всем правилам.

— Куда? Ты сдурел? — уворачиваюсь от лапищ Плехова. Но только распаляю его.

— Иди сюда! — кричит он, догоняя меня. Заваливает на диван. Нависает всем телом и шепчет горячо.

— Попалась, Елена Васильевна…

— Плехова! — улыбаюсь я, раздвигая бедра. Олег толкается внутрь. А я прикрываю глаза, плывя по течению от безраздельного счастья.

— Хорошо, — обвиваю мощную шею руками. — Я самая счастливая, — тараторю звонко.

И через пару дней провожаю Олега в аэропорт.

В полупустом здании мы вместе с Плеховым смотрим расписание.

— Рейс задерживается, — уныло причитает кто-то рядом.

— Вот и хорошо, хоть лишних два часа побудем вместе, — цепляюсь я за руку Олега.

Он взваливает рюкзак на плечо. Крепко сжав мою ладошку, ведет меня в кафе на второй этаж.

Занимаю столик напротив панорамного окна. Смотрю на самолеты, выруливающие по взлетной.

Поворачиваюсь к Олегу. Любимый что-то рассматривает на витрине, потом заказывает. Буфетчица, ярко накрашенная девица в белом чепчике, призывно ему улыбается.

И мой скромный домашний мальчик распускает хвост. Шутит. Что-то просит заменить. И буфетчица заливается смехом. Меняет беспрекословно какой-то бутерброд. Греет пирожки в микроволновке. Наливает кофе. И все время кокетничает. А мой Плехов и рад.

Настроение портится. Интересно, он и в Тюмени всех подряд охмуряет?