Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 114 – Виктория Волкова

— Сотворил сам дичь, а теперь что? — бросаю зло. Милкину история я знаю не понаслышке. До сих пор сердце болит за подругу.

Утираю непрошеные слезы. Инстинктивно поднимаю глаза, выискивая на холме дом со знакомой крышей.

«Где ты, Олежка? Выживи, пожалуйста! Очень тебя прошу. Просто живи. И я буду знать, что ты есть. Любить тебя буду», — стараюсь не голосить при Миле. Ей как потом объяснить…

Где-то в пустыне, говорят, разбили всю группу Плехова. Многих уже привезли и схоронили. А Олега так и не нашли. Есть надежда, что в плену. Тогда обменяют.

— Ну на кого ему еще положиться? — перебиваю подругу. Сколько мы с ней дружим? С рождения Мирона. Почти двенадцать лет.

Уже четыре года как нет Альберта. Какой-то отморозок застрелил его в личном кабинете у нас дома. Как он прошел через нашу охрану? Почему никто не остановил его? Не знаю. Исполнителя взяли сразу. А вот заказчика так и не нашли. Сэм уверяет, что Альберт вынес неправильное решение и поплатился за это. Но я не верю. До сих пор не верю.

— А что у тебя? — явно переводит разговор Мила.

— Да нормально все. Сэм выплатил мне всю мою долю, — сглатывая слезы, усмехаюсь невесело. — Ясное дело, где-то надурил. Но я не стала вникать. Худой мир лучше любой ссоры. Вот здание под клинику хочу купить. А то на Майской нам тесно, — теперь уже тараторю я. О работе могу говорить бесконечно. Вот только никто слушать не хочет. Альберт был, он во все детали вникал. Подсказывал, если мог.

— Так у тебя там сколько? Три квартиры куплено на первом этаже? — уточняет Мила.

— Четыре, систер, но все равно тесно. Я хочу еще к нашим женским спецам гастроэнтеролога пригласить на постоянку и уролога… Присмотрела хороший такой особнячок в парке. Там раньше музей был. Теперь здание стоит заброшенным. Я прикинула, мне на покупку и на ремонт хватит.

— Умничка! — весело отзывается Мила и роняет напряженно. — Тебе название поменять надо. «Мать и дитя» звучит красиво, но ты отрезаешь мужскую аудиторию, — в который раз талдычит она.

— На ребрендинг у меня сил нет, — вздыхаю я. — И денег тоже. И потом, где гарантия, что ко мне в клинику повалят мужчины? Да и не нужны они. У меня беременные девочки нежные ходят, и тут мужики… Нет. Не хочу…

— Ладно, Аленка. Целую. Мне тут Юля звонит, чтоб ее, — наспех прощается подружка.

— Пока. Я тоже почти приехала к своим, — выдыхаю поспешно.

«У тебя Юля, у меня Оксана», — думаю, щелкая брелоком. Только я никому никогда не скажу, как до сих пор ноет сердце.

Если б не она…

«Но я была счастлива с Альбертом», — на крутом вираже въезжаю во двор. Торможу, за малым не въехав в зад папиной Тойоты.

— Все хорошо, — ловлю его возмущенный взгляд. Бегу через весь двор, целую в гладковыбритую щеку.

— Тебе повезло, — бурчит он. Постаревший, седой. Но все такой же строгий и непримиримый. — Ну что ты за дурында такая, Лена? — обнимает за плечи. И тут я уличаю запах спиртного.

— Папа! Тебе же нельзя! — шиплю возмущенно.

— Да ради праздника можно, — улыбаясь, взмахивает он рукой. — Один раз живем, дочка. Грех не выпить!

— А что за день сегодня такой? — захожу в дом. Мысленно перебираю всевозможные даты. Ну, нет сегодня никакого повода.

Сверху из моей бывшей комнаты несутся вниз дочки.

— Мама! Мама приехала! — вопят одновременно Майя и Алиса. Наши с Альбертом чудесные близняшки, удивительным образом похожие и на меня, и на своего отца.