Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 113 – Виктория Волкова

Берет с холодильника ручку и листок бумаги. Пишет быстрым убористым почерком и подает бумажку мне.

— Если еще раз повторится, шагай к врачу. Понял? И сделай томографию до отъезда. Может, опухоль где, — смотрит на меня тревожно.

— Мне очень жаль, что так получилось, — вздыхаю я.

— Мне тоже, Олег, — искренне роняет дядя Вася. Подает руку, а в глазах какая-то тоска плещется. — Будь здоров! Ты хороший парень, и все у тебя получится, — обнимает меня по-отечески.

Замираю от разительной перемены.

— Давай. Не поминай мою дочь лихом, — провожает до калитки.

— Я ее люблю, — усмехаюсь горько и выхожу на улицу.

«Ну, хоть с дядей Васей помирились», — заруливаю в аптеку, покупаю лекарства по списку. И через неделю вместе с семьей улетаю по месту службы.

— Никто нас не провожает, — мурлычет Ксюха, устраиваясь вместе с сыном у окна.

— Да им потом домой ехать дольше, чем нам до Москвы лететь, — бросаю порывисто. Помогаю жене снять ветровку. Закидываю вещи и сумку наверх. И сам усаживаюсь рядом. От нечего делать достаю из сетчатого кармашка нарядный журнал. Лениво пролистываю глянцевые страницы.

«Ерунда какая-то!» — морщусь, собираясь положить на место. Какие-то кабаки, тусовки и странные люди… Как из другого мира.

И неожиданно натыкаюсь на знакомое лицо.

Лена моя в кружевной фате. Красивая, как герцогиня какая-то. А рядом мужчина. Смазливый. С волевым лицом. Держит ее по-хозяйски. А она ему улыбается.

Лена моя!

«Известные люди в центральном соборе», — вчитываюсь в дурацкий заголовок. Опускаю глаза ниже. Пробегаю по диагонали статью.

Альберт и Алена Валдаевы стали мужем и женой перед богом и людьми.

«Будь счастлива, моя любимая! — гляжу на Ленку, словно пытаюсь запомнить ее именно такой. Красивой до невозможности и печальной, и добавляю, смаргивая слезы. — Прощай! Люблю тебя до неба!»

— А у нас новости, — на весь салон тараторит моя подруга Мила по громкой связи. — Рома все-таки решил расписаться с Юлей. Она к нему в тюрьму поехала…

— Да ну? — усмехаюсь, въезжая в Вербное. Не торопясь еду по мокрой от дождя дороге. Смотрю на пустые улицы, на бегающие взад-вперед дворники.

И каждый раз словно на машине времени возвращаюсь назад. Вот тут я бежала от Плехова. А он как сумасшедший гнался за мной.

А если бы я осталась? — думаю в который раз.

Ничего бы не произошло. Он бы все равно женился на Оксане, а я, пусть через время, но вышла бы замуж за Альберта. Так было предопределено, и прошлого не воротишь, как ни крути.

Вот если бы Плехов не уехал в свою Тюмень, а учился бы в Агдальске, мы бы встречались с ним по выходным. И может быть, поженились бы раньше. Не стали бы ждать, когда он окончит училище. Влюбленным нельзя расставаться. А мы с легкостью отнеслись к нашим чувствам. Решили, что разлука любви не помеха.

Да и у нас в радиусе пятисот километров нет ни одного училища, которое подошло бы Олегу. Только в Тюмени.

«И он настырный такой, поехал! Выбрал карьеру. Полковник теперь», — смаргиваю слезы.

Ну какая карьера? Врагу не пожелаешь.

Пропал он без вести. Уже третий месяц никаких известий. Вот я и езжу в Вербное по выходным. Как учил меня Альберт, главные вопросы задаю лично. Мало ли кто прослушивает и зачем…

— … теперь и на ее улице праздник, — фыркает едко Мила. — Долго она за Ромкой бегала. Лахудра. А он все мне названивает и приглядеть за ней просит. Прикинь, чудак!