Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 71 – Виктория Волкова

— Получается, он единственный наследник?

— Нет, есть еще Мария Александровна – его мамаша. Степкина мачеха. Но он к ней очень уважительно относится. Она все финансы компании ведет.

— А его родная мать?

— Умерла, когда ему лет семь было.

Чувствую, как жалость затопляет сердце. Степа, любимый мой, почему ничего не сказал.

«Любимый? – проговариваю вырвавшееся слово и повторяю. – Да, любимый. Я влюбилась в Степана Криницкого, несмотря ни на что».

— Мария Александровна тоже не знает? – уточняю тревожно.

— Никто, кроме нас с тобой и пары человек охраны. Остальных используем в темную. Ну и посмотрим, кто как себя проявит. Юрку вон уже занесло.

— Почему боитесь огласки?

— Крот у нас завелся, Ира. Степка по касательной прошел, - выплевывает каждое слово Петр Васильевич. – Ребята и персонал ему помогли. А иначе бы точно лет на десять определили.

— Везучий, - улыбаюсь сквозь слезы.

— Теперь месяц вам в разлуке прожить придется. Криницкому сейчас лучше дохлым прикинуться. Надеюсь, потерпите, - снисходительно роняет Петя.

— Да, конечно. Спасибо, что предупредили, - встаю с места. На ватных ногах иду к двери.

— Сколько тебе надо времени, чтобы собраться?

— Полчаса хватит, - выдыхаю печально. И поднимаясь по лестницы пытаюсь понять, что делать дальше.

«Но это же Степан к койке привязанный», - думаю, входя в гардеробную. Достаю с полки белье, пару свитерков и широкие трикотажные штаны.

«На месяц мне одежды хватит», - выкатываю из шкафа небольшой чемодан. Туда же летит косметика, лекарства и электронная книга.

«Кажется, все!» - обвожу глазами комнату. Надеваю платье, пальто. И чуть подкрасив губы выкатываю чемодан из комнаты.

Ухожу, не оглядываясь. Такое чувство, что сюда я больше не вернусь. Жаль. Хороший дом. Мы со Степаном были здесь счастливы. Здесь по-настоящему узнавали друг друга, влюблялись.

«Какая разница где? Главное вместе!» - пробегает шальная мысль. Но я не гоню ее, принимая как должное.

— Ты готова? – строго осведомляется Петр Васильевич. – Можем ехать?

— Чемодан надо спустить, - указываю наверх.

— Миша, - отдает распоряжение хозяин дома и упирается в меня внимательным взглядом. – Значит, решила уехать, Ира?

— Я тут не останусь, - кошусь на стоящего чуть в стороне Юру. – Тут небезопасно.

— Да ладно тебе, - морщится тот. – Ну перепсиховал я. Прости. Нужно как-то уживаться, пока Степа не очнется. И ты должна понять…

— Достаточно, - выставляю ладонь, словно хочу отодвинуть прочь нелепого мужчину в мятом костюме. – Я с вами, Юрий Александрович, даже разговаривать не хочу, - направляюсь к выходу.

Сзади посмеиваясь, идет Сохнов.

— А ты зачем приезжал, Юра? – роняет он недовольно.

— Да с этой… с Ирой… поговорить хотел, - ворчит тот. – Теперь пока Степа в отключке, надо думать как выживать. А она тут из себя королеву строит. Все девочка, лафа закончилась, - выдыхает зло.

«Какая еще лафа? Мне от тебя ничего не надо, мальчик!» - опустив голову, закусываю губу. Только бы не закричать в голос. Видеть не хочу эту гниду. Степа в его понимании только впал в кому, а его любящий братец уже открыл рот и пытается проглотить весь пирог. Молчу, боясь себя выдать. Чем дальше я буду от Юры, тем лучше. И мне спокойнее.

Не обращая внимания на глупые разговоры, выхожу на улицу. Вдыхаю свежий весенний воздух и улыбаюсь серым тучкам, из-за которых проглядывает солнышко.